Ловец человеков - Надежда Попова

– Я понял, Карл, – успокаивающе улыбнулся он. – Еще вопрос: если те двое были одинокими, то кому досталось имущество? Та самая птица, к примеру.

– Разбежалась, – ответил трактирщик так проворно и потупился так резко, что Курт лишь вздохнул, сразу уяснив, как было дело.

Поскольку все имущество умершего одинокого крестьянина, от старых плошек до новорожденного поросенка, принадлежит хозяину, то в обстоятельствах отсутствия управляющего как такового за упомянутым добром должен был явиться капитан Мейфарт. Первым делом он, конечно, озаботился нанять Бруно, дабы тот занялся телами, после же, надо думать, отправился доложить о произошедшем барону. Хоть капитан и утверждал, что доклад был сделан между прочим, Курт не сомневался, что с этими новостями тот поспешил в замок тут же. За это время, конечно, от пожитков обоих убитых мало что осталось – птица «разбежалась» по дворам соседей, да и кое-что из утвари наверняка вдруг обрело ноги и ушло туда же. А когда явился Мейфарт, местные просто развели руками. Куры улетели, гуси уплыли, зерновые запасы сопрели и истлели, а прах развеял ветер…

– Разбежались, говоришь? – повторил Курт с усмешкой, но тему продолжать не стал, спросив только: – Стало быть, от их смерти, если сказать коротко, в Таннендорфе никому не стало ни лучше, ни хуже, кроме тех, к кому… убежало их имущество?

– Майстер Гессе, – так испуганно забормотал трактирщик, что Курт попытался прикинуть, что же и сколько досталось при дележе добра покойных толстяку Карлу, – неужто вы полагаете, что так вот можно… за пару уток…

– А что Каспар? – оставив вопрос без ответа, продолжал он. – К нему эти двое заходили?

– Конечно заходили, – обрадовался смене темы Карл, – как и все тут; знаете, даже я, бывало, у него выменивал его пойло, что уж говорить об остальных. Заходили.

– Часто?

– Не знаю, как сказать, майстер Гессе… Случалось.

Курт кивнул, ковыряя остатки своего завтрака и задумчиво глядя мимо. Разговор с Карлом ничего не прояснил. Точно такая же беседа с чудо-пивоваром тоже не даст ничего существенного, подумал он уныло. И все равно ее надо провести… Единственной полезностью от этого довольно вялого допроса было подтверждение уже сделанного вывода: два человека, не сносящих никого и так же с трудом терпящих друг друга, одинокие домоседы, погибли единовременно, причем там, где им было безусловно нечего делать.

– Спасибо, Карл, – вздохнул он, поднимаясь и изо всех сил скрывая недовольство и усталость; трактирщик подхватился, страшась остаться сидеть дольше него, раскланялся ниже обыкновенного.

– Рад был оказаться вам угодным, майстер Гессе, и если смогу быть полезен еще чем-либо, всегда готов оказать…

– Свободен, – кивнул Курт, разворачиваясь к двери, и трактирщик умолк.

Выйдя, он остановился, переведя дыхание, чувствуя, что начинает сползать в вязкое болото беспросветности. Такое с ним иногда приключалось – видя какой-либо предмет в определенном месте, говоря что-то, попадая в некую обстановку, вдруг замечал, что подобное либо же в точности такое он уже словно видел, говорил, бывал; наставник по безоружному бою называл это на родном языке не мудрствуя лукаво d#233;j#224;-vu[28]. Сейчас начинало казаться, что весь сегодняшний день состоит из такого уже виденного. Курт даже приостановился, размышляя, стоит ли вообще идти сейчас к Каспару и повторять все спрошенное, чтобы услышать уже услышанное, или лучше… Он вздохнул и зашагал быстрее.

Лучшего не было. Кроме всего прочего, это попросту положено было сделать по всем предписаниям ведения следствия, а поскольку ни каких-то соображений, ни идей, ни хоть предчувствий у Курта сейчас не было, ничего иного, кроме как действовать строго по правилам, ему и не оставалось.

После Каспара, наверное, на очереди родственники замковой стражи и сами солдаты; кажется, сегодняшний день будет состоять из сплошной ходьбы по домам…

Пивовар, когда Курт открыл калитку и вошел, обнаружился у поворота на задний двор – мерно покряхтывая, он рубил в ведре зелень, которая, судя по нетерпеливой свинячьей физиономии, высовывающейся из загона, должна была вскоре стать смачной ботвиньей. Завидев гостя, он замер, глядя на вошедшего со скверно скрытым опасением и ожиданием, и в его «доброго дня, майстер Гессе» послышалось недоговоренное «какого вам тут надо?».

– Продолжай, – милостиво махнул рукой Курт, останавливаясь рядом, привалившись плечом к каменной стене. – Не будем морить бедную скотину голодом… Я просто задам тебе пару вопросов – это недолго.

– Благодарствую, майстер Гессе, – глубоко поклонился тот и застучал о дно ведра с утроенной силой.

– Мне, – начал Курт, – много здесь доводилось слышать о твоем замечательном пиве…

Каспар остановился, поворотившись к нему, и в глазах заблестел огонек.

– Желаете отведать? Я сию секунду…

– Нет-нет, – поспешно возразил он, – я просто хотел…

Из-за угла дома донесся стук топора, звонко громыхнуло разрубленное полено, упавшее с плашки, и Курт нахмурился.

– Там – кто? – спросил он, кивая в сторону заднего двора; Каспар отмахнулся:

– Бруно, за завтрак усердствует, не обращайте внимания, оттуда не слышно. Так вы точно не желаете попробовать моего пива? Я бы немедля…

– Нет, не хочу.

– Ну, ваша воля, майстер Гессе. А только зря – не пожалели б; у меня особый семейный рецепт…

– Каспар! – повысил голос Курт. – Просто ответь на мои вопросы. Это – понятно?

Тот вздохнул – как показалось ему, несколько обиженно, и вернулся к своему занятию.

– Спрашивайте, что ж.

– Я хочу знать, насколько хорошо ты был знаком с Магером и Бюхером, погибшими, – продолжил он, расстегивая куртку и морщась от мерзкого ощущения прилипшего к шее воротника; солнце сегодня было попросту беспощадным. – Кроме тебя и Карла, трактирщика, в Таннендорфе нет людей, к которым они хоть раз являлись в дом, – это так?

– Навроде того, – пожал плечами пивовар. – Они, видите ли, были людьми не шибко желанными в компании, если вы меня понимаете. Скверные были люди, если уж так говорить.

– Да, я слышал.

– Вот я и говорю. Ни к кому они не ходили, да.

– А к тебе? – терпеливо повторил Курт, облизнув сухие губы и подумав, что глотнуть сейчас пивка – не такая уж и плохая мысль.

Каспар отставил ведро в сторонку и отер лоб рукавом темно-серой рубахи.

– Приходили, само собой разумеется. Ко мне все приходят, когда Карлово пойло осточер… надоедает. Я ведь по семейному рецепту варю, и водой, меж прочим, не разбавляю. Вы проверьте, майстер Гессе, у него рядом с бочкой наверняка еще одна стоит, с водой, иначе быть не может…

– Каспар!