Волчья сотня - Дмитрий Даль

Лодий неоднократно думал о Тихом Братстве, даже пытался узнать подробности от соседей по камере. Но сидел он вместе с другими участниками бунта, и тех больше волновала собственная жизнь, которая неумолимо подходила к концу, нежели очередные бредни главного зачинщика Звездного бунта.

Паук, вербовщик, пришел сам. Видно, кто-то из сокамерников шепнул тюремщикам, а те в свою очередь сдали его за звонкую монету Тихому Братству. Лодия вывели из камеры, привели в какую-то тесную и сырую комнатушку, где его ждал неопрятного вида мужчина с сальными волосами и тяжелым взглядом. Они долго общались, и, в конце концов, Лодий принял решение. В ту же ночь он покинул здание тюрьмы вместе с Пауком.

* * *

– После того как я прошел все испытания и покинул Логово, первым делом я заглянул на огонек к Карлу Дегесту. Он не пережил нашу встречу. От радости у старика разорвалось сердце, – закончил свой рассказ Лодий и вновь уткнулся в кружку с вином.

– Ты же понимаешь, что старик ни в чем не был виноват? – осторожно спросил Серега.

– Понимаю, но моя ненависть искала выхода. Иначе она сожгла бы меня изнутри.

– Ты пытался найти Лидию?

– Я не просто пытался. Я ее нашел. К тому времени она носила под сердцем первую дочку. Я потом долго следил за ее судьбой. Если бы Брюн Морчертер хоть чем-то обидел бы Лидию, он бы за это жестоко поплатился. Но на счастье всех, ей достался хороший муж. Я и сейчас, когда бываю в Морчертере, прихожу к ней на могилу поговорить…

Больше Серега не стал ни о чем расспрашивать Лодия. И так все понятно, зачем парню душу травить. Хотя какой он, к чертям, парень. Старик глубокий, вон и возлюбленную успел похоронить. Да и самому уже лет восемьдесят, хотя по виду больше двух десятков с небольшим довеском не дашь.

Одинцов развалился на скамье, мирно потягивал вино и обозревал питейный зал. Дело близилось к глубокому вечеру. Народу в кабаке заметно прибавилось. Только вот никого похожего на вербовщика видно не было.

– А как ты Паука узнаешь? – спросил Серега.

– Уж поверь мне, узнаю. Не могу сказать, что они все на одно лицо. Считай, что у меня на них нюх натаскан, – криво ухмыльнувшись, ответил Лодий.

– Ты уверен, что мы тут не напрасно сидим?

– Я не уверен даже в том, что я это я. Но Паук должен появиться. Сейчас начало зимы, сезон прихода новичков в Логово. Да и кабак этот по всему подходит для работы вербовщика.

– Тогда ладно. Доверюсь твоему чутью, – согласился Серега.

– Что ты намерен делать? – спросил неожиданно Лодий.

– Ты о чем?

– Командир, война эта рано или поздно закончится. Что ты будешь делать, когда мы наконец поквитаемся с Боркичем?

Серега не спешил с ответом. Можно было просто отшутиться, но не время для шуток.

– Думается мне так. Много земель повсюду, много государств разных. Хочется мне найти такую землю, чтобы построить собственный замок, и уже не работать ни на кого. Никому не служить. Только себе. На этой земле будет царить мой закон. Как у меня на родине говорили, чтобы по справедливости.

– Хорошее, должно быть, место будет, – задумчиво, с печалью в голосе произнес Лодий. – Возьмешь меня с собой?

– Да уж куда я без вас, – усмехнулся Серега.

– Командир, внимание. Есть цель, – неожиданно напрягся Лодий, уставившись в сторону входных дверей.

Серега тоже посмотрел. На пороге кабака стоял невыразительного вида мужичок, среднего роста, средних лет, в изрядно поношенной одежде, подпоясанный потертым ремнем. На голове красовалась широкополая серая шляпа с обвисшими краями, на груди на массивной железной цепи какая-то побрякушка, издалека не разглядишь. На поясе в ножнах висел меч. Ничем примечательным новый посетитель не выделялся из толпы горожан. Но вот стоило ему посмотреть в сторону Одинцова, как Серега поспешил отвести взгляд. Ему показалось, словно грозный хищник сканирует окружающее пространство в поисках новой жертвы.

– Будем брать? – спросил Серега.

– Не стоит. Он наверняка уйдет. Спугнем, потом не выследим. Пусть успокоится. Начнет работать, а мы его на живца поймаем, – равнодушно ответил Лодий, не смотря в сторону пришельца.

Одинцов прикончил остатки вина, разлил то, что было в кувшине, по кружкам, но пить не спешил. В этот вечер он и так много хмельного принял на грудь. Если вдруг придется отправиться в прогулку по ночному Рибошлицу, стоит повременить с вином. Когда они пришли сюда, Серега не очень-то надеялся выследить Паука в первый же вечер, и удача все-таки улыбнулась ему. Не стоит дразнить капризную госпожу, она и без того обладает скверным характером.

Вербовщик прошелся по залу, словно выискивал среди столиков знакомых. Наконец остановился, на его лице проступила торжествующая улыбка, он хлопнул себя ладонями по бедрам и присел за столик, за которым уже сидел молодой человек с чахлым лицом несчастного влюбленного.

– Ближайшие полчаса они будут тихо-мирно беседовать, – прокомментировал увиденное Лодий.

– А после этого жертва уйдет вместе с Пауком?

– Точно так. И мы не должны вмешиваться. Жертва обречена. Это естественное течение вещей. Если бы этот мальчишка не хотел для себя такой судьбы, Пауку не удалось бы увести его за собой.

– Но он же опаивает его чем-то, обволакивает речами, зомбирует, – развел руками Серега.

– Что? Что делает? – не понял его Лодий.

– Ну как бы это сказать… – замялся Одинцов, – превращает злыми чарами в своего раба.

– Слово должно упасть на плодородную почву. Если человек не готов следовать этой дорогой, слова Паука не окажут на него никакого воздействия. Ты лучше не спорь со мной, а слушай. Здесь не стоит делать лишних движений. Мальчик еще может отказаться от этой дороги, но я уверен, что он последует за Пауком.

Лодий холодно посмотрел на Одинцова, и у него пропало всякое желание спорить со своим десятником.

Время медленно текло. В кабаке народу все прибывало. Несколько раз столик с Пауком и его подопечным закрывали чужие спины, и Серега тут же начинал нервничать, что они упустят добычу.

Только Лодий сохранял спокойствие, словно исход сегодняшнего вечера его нисколько не волновал. Волк злился, но молчал. Не хватало еще свою злость и нетерпение сорвать на десятнике, друге, с которым уже успел хлебнуть горя да пройти по краю смерти.

Лодий заметил нервозность друга и поспешил его успокоить:

– Не дергайся ты так. Они от нас не уйдут.

Его слова были наполнены уверенностью. Серега ничего не успел сказать ему в ответ. Он заметил спину Паука, направляющегося на улицу. Вербовщик толкал впереди себя околдованного мальчишку.

Одинцов поднялся из-за стола, бросил несколько монет и направился к выходу. Монеты закружились на столешнице, привлекая внимание сурового дядьки, обслуживающего зал. Лодий последовал за другом.