Как развеять скуку - Ольга Болдырева

Жаль, конечно. Может их ещё удастся спасти? Если не всех, то хоть нескольких. Я вспомнил Лин, и тут же понял, почему вампиры так стремились перебраться подальше от этой долины.

Так-с… но почему до меня не дошло никаких слухов? Почему сами вампиры мне ничего не сказали?! Точнее слухи-то доходили, но, по словам Авуса такие слабые, что обращать на них внимание — глупость.

Было очень неприятно признавать, но, похоже, скоро прозвучит очень мерзкое слово «предательство». Кто-то из ближнего круга? Элли тут же отпадает, во-первых: он не умеет лгать — точнее не умеет скрывать ложь и совершенно не любит обманывать, а во-вторых: просто не может меня предать, потому, что не умеет этого делать. Я скорее поверю, что это я предатель, чем в то, что Элли. Кто дальше? А дальше придётся проверять всех…

Но это будет уже неважно, если не остановить сонников. Тьма, если бы я не решился на эту авантюру, до сих пор не знал бы о том, что они вернулись…

А если бы я не расслабился, а-ля «я тут царь и бог»… («Ты, был таким милым, пока не стал богом!» — тут же захихикал внутренний голосок…) и не заблокировал способности, то думать было бы легче.

Причём, думать подальше от этого места.

Чёрт, вот всегда так! Живешь себе, живешь и как-то начинаешь забывать, что если ты бессмертен и очень могущественен — это не значит, что все остальные тут же перестают быть смертными.

Эх, а как не хочется выдавать себя… Только-только начала скука проходить, а тут бац! Ну вы только представьте: заваливается в камеру к светлым недотёпам монстр. Даже Монстрище! Внешность: три метра в прыжке, и полметра в ширину. С рогами, длинным хвостом, крыльями, шипами по позвоночнику, чёрной с красными узорами кожей и вытянутой звериной мордой, наделённой широкой пастью а-ля «рот до ушей» в прямом смысле, с двумя рядами очень-очень больших клыков… «Здравствуйте, я Габриэль и по совместительству Князь Тьмы. Можете потыкать в меня железкой и убедиться, что я бессмертен… А теперь нам пора сматываться, ибо те кто, плохо бегают, останутся тут объяснять сонникам, что убийство — это грех»…

Н-да. Будет весело.

Первые пять минут.

Нет, я категорически отказываюсь раскрывать светлым свою маленькую тайну! Скука — враг куда хуже каких-то безобидных сонников. Обойдутся и так.

Поймав себя на таких мыслях, я зарычал, разбудив оборотня и крестьянина. Последний испуганно подпрыгнул до потолка и в панике метнулся в противоположный угол каморки, подальше от меня. Это же надо быть таким эгоистом! Тут мир в опасности, а я о скуке волнуюсь.

Только всё равно, что-то с регенерацией не то творится, будто наконечники стрел были смазаны ядом, так что нормальная трансформация мне сейчас недоступна. Ничего, и в частичной повоюем ещё. Так что, Князёк, брось, тут о своих подданных надо думать, а не о скуке.

Главное сейчас — спасти светлых. И убраться подальше. Сонникам, для того, чтобы вызывать других своих собратьев из сновидений, нужно много пищи и, если полностью изолировать территорию в пространственный карман, можно ненадолго их обездвижить и обезопасить, этим выиграв время для того, чтобы придумать «что делать».

Или…

Внезапно я понял одну вещь.

Мне тоже снятся сны.

Да, значит, я не смогу их убить. Но сонники могут доставать лишь тех, кто обитают в кошмарных сновидениях, значит: шанс есть, если они примутся за меня. Осененный этой гениальной мыслью я подскочил на месте, скривившись от пронзившей тело боли.

— Малыш? — Наблюдавший за мной оборотень изобразил на лице удивление. — Решил выбираться отсюда? И как?

Так-с, а вот этого субъекта стоит отсюда вытащить уже только ради того, чтобы спросить, как сонникам удалось его поймать. Такой оборотень и меня перехитрить сможет, если захочет.

— Легко. Дверь зачарованна только от нечисти и магии. Про физические силы видимо все как-то забыли. — Я передёрнул плечами, не зная как избавиться от противного зуда в лопатках. Точнее нет, зная. Никогда не любил частичную трансформацию. Если полная проходит совершенно безболезненно и быстро, то такая… ой-ой-ой…

— Конечно. Уже потому, что выбить эту дверь силой может разве что высший демон. Знаешь где такого достать?

— Знаю, — согласился я, — Герион, ни за что не поверю, что ты не почувствовал мою кровь, — я скрестил руки на груди, ехидно смотря на оборотня. Он отвечал мне таким же взглядом.

— Почувствовал, демонёнок. Вот только если учесть, что ты ранен, и очень юн, то шансы на то, что сможешь выбить дверь, стремятся к нулю.

— Проверим… Можешь не отворачиваться, но тогда посмотри, чтобы всё было спокойно, — буркнул я, на что Герион только покачал головой, словно пытаясь сказать, что частичная трансформация в моём состоянии — синоним самоубийства. А ведь он действительно не чувствует мою кровь. Как хорошо я замаскировался-то. Прямо: «купи медаль — подари другому».

На всякий случай, отойдя в дальний, скрытый тенью угол я глубоко вздохнул и резко стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Кости начало ломать и дробить, выворачивая суставы, зуд в лопатках тут же сменился адскими чувствами, когда мышцы и кожу прорвали растущие из лопаток крылья.

Последним изменилось сознание.

И боль так же резко отступила, как и началась.

С одной стороны я оставался по-прежнему собой, лежащим в луже сукровицы тощим пареньком, слушающим как в соседнем углу от такого неэстетичного зрелища, как частичное обращение, выворачивает крестьянина. С другой — половину моего сознания заменил разум зверя.

Другого меня, более жестокого и кровожадного. Но всё-таки меня.

Сейчас, ещё чуть-чуть полежу и пойду всех спасать. Только оклемаюсь маленько.

— Малыш, ты ещё жив? — То ли оборотень пытался скрыть насмешку, за заботой, то ли заботу за насмешкой, но общий тон был такой, что можно легко подумать — стоит мне сказать «нет», как меня с радостью закопают в пол, только бы глаза своими тощими мослами не мозолил.

— Не уверен, но попробовать стоит. — Жалея, что забыл стянуть рубашку, — ведь теперь она превратилась в лохмотья, — я кое-как поднялся на ноги. И попытался осмотреть себя, дабы понять насколько успешно прошла трансформация. А то, знаете ли, всякое бывает.

Пожалуй, перестарался. Особенно с руками. Кисти удлинились примерно вдвое, и пальцы полностью трансформировались… Тьма, я до сих пор не могу придумать обозначение тому, во что они обычно изменяются. Когти? Не-а… Острые лезвия, которые заменяют собой полпальца, длинной около тридцати сантиметров.

Н-да, такими не почешешься…

Ладно, будем работать с тем, что есть. Я чуть-чуть пошевелил крыльями, привыкая к ним. Вообще-то — это довольно непросто, управлять такими перьевыми махинами. Особенно если долго не практиковаться. Да и летать сложно. С земли не взлетишь, ну только если разбежаться хорошенько. И то, запыхаешься, пока что-то выйдет. С возвышения, если небольшого — будешь выглядеть жалко, ибо приземлишься на пятую точку и всё. Только если на башенку какую забраться или чтоб обрыв был. Тогда ещё можно полетать. Первые десять метров падаешь, а потом подстраиваешься под воздушные потоки. Правда, всё равно неприспособленные мышцы быстро устают. А когда крылья маленькие, вообще годятся только как плащик.