Легенда - Дэвид Геммел

Они остановились на ночлег в рощице у ручья. Вирэ почти что свалилась с седла, полумертвая от усталости, но, как образцовая наездница, позаботилась о своем скакуне, прежде чем растянуться на земле, опершись спиной о дерево. Рек в это время еще обтирал своего Улана, не испытывая никакого желания сесть. Он покрыл коня попоной и повел к ручью, с гордостью подумав, что тот ни в чем не уступает скакунам монахов.

Тем не менее он по-прежнему относился к своему мерину с некоторой опаской – Улан нет-нет да норовил хватить хозяина зубами.

– Славный конь, – сказал поутру Сербитар, потрепав Улана по гриве. Мерин лязгнул зубами, и Сербитар отскочил, а после спросил: – Можно я поговорю с ним?

– С конем-то?

– Не словами. Я просто передам, что не желаю ему вреда.

– Валяй говори.

Через некоторое время Сербитар улыбнулся:

– Он проявил дружелюбие, но чуть не цапнул меня опять. У этого животного очень сварливый нрав.

В лагере уже весело пылали костры, и путники жевали овсяные лепешки. Вирэ спала под деревом, завернувшись в красное одеяло и положив под голову свой белый плащ. Рек подсел к Сербитару, Винтару и Менахему. Арбедарк сидел у соседнего костра.

– Мы скачем во весь опор, – сказал Рек. – Лошади долго так не протянут.

– Отдохнем на корабле, – ответил Сербитар. – Завтра мы уже сядем на него – это лентрийское судно «Вастрель». Оно снимается с утренним приливом – потому-то мы так и спешим.

– У меня даже кости, и те устали, – вздохнул Рек. – Нет ли чего нового из Дельноха?

– Посмотрим чуть позже, – улыбнулся Менахем. – Прости, друг Рек, за то, что я вздумал испытывать тебя. Это была ошибка.

– Забудь об этом – и о том, что я сказал, тоже. Мой гнев говорил за меня.

– Охотно извиняю тебя. Мы говорили о Дросе, перед тем как ты подошел, – и сошлись на том, что при нынешнем руководстве он не продержится и недели. Боевой дух там низок, а командующий крепостью Оррин вконец подавлен свалившейся на него ответственностью. Хорошо бы ветер был попутным – время не терпит.

– Ты хочешь сказать, что все может быть кончено еще до нашего приезда? – У Река дрогнуло сердце.

– Не думаю, – покачал головой Винтар. – Но конец, возможно, недалек. Скажи мне, Регнак, зачем ты едешь в Дельнох?

– Возможно, просто потому, что я дурак, – вполне серьезно ответил Рек. – Но неужто поражение неизбежно? Хоть какая-то надежда, думаю, все-таки есть?

– Друсс скоро будет там. Многое зависит от того, как его там встретят. Если ему окажут достойный прием и если мы прибудем до того, как падет первая стена, мы сумеем объединить силы всех защитников и продержаться где-то с месяц. Дольше десять тысяч человек не способны оборонять крепость.

– Хитроплет может прислать подкрепление, – заметил Менахем.

– Вряд ли, – сказал Сербитар. – Он и так уж собирает рекрутов по всей империи. Вся армия, можно сказать, сосредоточена в Дрос-Дельнохе, не считая трех тысяч в Дрос-Пурдоле и тысячи в Кортсвейне. Абалаин допустил большую оплошность, ослабив армию и сделав упор на торговые соглашения с Ульриком. Это просто безумие. Если бы надиры не напали теперь на Дренай, напала бы Вагрия. Мой отец давно уже грезит о том, как бы поставить дренаев на колени.

– Твой отец? – удивился Рек.

– Князь Драда из Дрос-Сегрила. Ты не знал, что я его сын?

– Нет, не знал. Но ведь Сегрил всего в восьмидесяти милях от Дельноха. Твой отец, конечно, пошлет туда людей, когда узнает, что ты там?

– Нет. Мы с отцом не друзья – мой дар пугает его. Однако если я буду убит, он объявит Ульрику кровную месть – то есть пошлет свое войско к Хитроплету. Быть может, это поможет дренаям – но не Дрос-Дельноху.

Менахем подбросил хворосту в костер и подержал над огнем свои смуглые руки.

– Абалаин хотя бы в одном поступил правильно. Этот лентриец Хитроплет – настоящая находка. Воин старой школы – твердый, решительный и здравомыслящий.

– Временами, Менахем, – ласково улыбнулся Винтар, казавшийся теперь совсем старым после дня тяжкой езды, – я сомневаюсь, что ты достигнешь цели. Воин старой школы, подумать только!

– Я могу восхищаться человеком за его таланты, – усмехнулся Менахем, – не соглашаясь в то же время с его взглядами.

– Можешь, мальчик мой. Но я, кажется, уловил намек на эмоциональное отношение?

– Да, отец настоятель. Но только намек, уверяю тебя.

– Надеюсь, что это правда, Менахем. Я не хотел бы потерять тебя перед Странствием. Ты должен укрепить свою душу.

Рек вздрогнул. Он не понимал, о чем они говорят, – и, если подумать, не хотел понимать.

Первым рубежом обороны Дрос-Дельноха служила стена Эльдибар, протянувшаяся извилистой линией почти на четверть мили поперек Дельнохского перевала. Сорока восьми футов вышиной, если смотреть с севера, и всего пяти футов с юга, она была точно гигантская ступенька из гранитных глыб, врезанная в сердце горы.

Кул Джилад сидел наверху, угрюмо глядя сквозь редкие деревья на северную равнину. Он обводил взглядом далекий мерцающий горизонт – не появятся ли облака пыли, возвещающие о вторжении. Но все было спокойно. Джилад прищурил темные глаза, увидев орла высоко в утреннем небе, и улыбнулся.

– Лети, большая золотая птица. Живи! – И Джилад вскочил и потянулся.

У него были длинные стройные ноги, а движения отличались плавной грацией. Новые сапоги были ему великоваты, пришлось натолкать в них бумаги. Шлем, великолепное сооружение из бронзы и серебра, съехал на один глаз. Джилад, выругавшись, скинул его. Когда-нибудь он сложит гимн в честь армейского снабжения. В животе бурчало, и Джилад высматривал своего друга Брегана, который отправился за завтраком, неизменно состоявшим из черного хлеба и сыра. Обозы со съестным поступают в Дельнох ежедневно, но на завтрак всегда бывает черный хлеб и сыр. Заслонив рукой глаза, Джилад различил вдалеке приземистую фигуру Брегана – тот как раз появился из столовой с двумя тарелками и кувшином – и улыбнулся. Миляга Бреган, рачительный хозяин и семьянин, добрый и покладистый. Ну какой из него солдат?

– Черный хлеб и мягкий сыр, – с улыбкой объявил Бреган. – Мы только третий раз это едим, а мне уже надоело.

– А обозы все идут?

– Без конца и края. Что ж, командиру виднее, чем кормить солдата. Хотел бы я знать, как там Лотис и мальчики.

– Скоро узнаешь – Сибад все время получает письма.

– Да. Всего две недели я тут, а уже страсть как соскучился по своим. И дернуло же меня записаться, Джил. А все тот дун – поддался я на его речи.

Джилад слышал это чуть ли не каждый день с тех пор, как им выдали доспехи. Он знал, что Брегану и впрямь не место в Дельнохе: хоть тот и крепок, а воинской жилки ему недостает. Бреган крестьянин и создан для того, чтобы растить, а не разрушать.