Шпионские страсти - Ольга Куно

— Разумеется, лорд Эстли.

— Хорошо. А знаете ли вы, что самозванство и ложное объявление себя дворянином караются нашим законом чрезвычайно сурово, порой — смертной казнью?

— И это мне известно, — столь же спокойно ответила я.

— И как же вы предлагаете нам поступить в этой ситуации?

Поскольку волноваться по данному конкретному поводу мне было нечего, я успела отметить, что наша нынешняя беседа напоминает предыдущую разделением ролей. С ристонийской стороны разговор вёл исключительно Эстли. Нарцисс же стоял в стороне, опираясь о край письменного стола, и, как и в прошлый раз, изображал из себя пассивного наблюдателя.

— О, лорд Эстли, заверяю вас: я ни в коем случае не самозванка. Я действительно ношу титул графини Корбетт, — сообщила я.

— Давно? — приподнял брови Эстли.

Я нахмурилась:

— Одиннадцать дней. Или десять… Нет, всё-таки одиннадцать. Простите за неточность.

Нарцисс беззвучно затряс плечами. Мы же с Эстли сохраняли предельно серьёзный вид.

— Его высокопреосвященство счёл возможным сделать мне такой подарок, — решила дать дополнительное объяснение я, мысленно превознося предусмотрительность Монтерея.

— И что подвигло кардинала на такое решение?

Я изобразила замешательство, переплетённое со скромностью:

— Полагаю, он счёл, что некоторые мои заслуги могут быть отмечены подобным образом.

— Ну да, — полным скептицизма голосом согласился Эстли. — В самом деле, это был странный вопрос с моей стороны. Не сомневаюсь, что услуги, оказанные вами эрталийской короне, неоценимы. Хотелось бы уточнить лишь один нюанс.

Воистину это целая наука: дать собеседнику понять, что его игра удалась, а затем внезапно таким вот «одним нюансом» нанести удар, вполне могущий оказаться сокрушительным. К счастью, в данном конкретном случае я оказалась к удару готова. К тому же опыт не позволял мне расслабиться прежде, чем наша беседа будет полноценно завершена. Да и после этого тоже.

— Насколько мне известно, — вкрадчиво произнёс Эстли, — по законам Эрталии — в отличие от Ристонии — титул наследуется исключительно мужчинами, и только мужчине его могут пожаловать в качестве награды за заслуги. Женщина же может лишь разделить титул со своим супругом. Означает ли это, что кардинал Монтерей в благодарность за преданную службу короне наградил вас ещё и мужем?

Я осторожно скосила глаза на Нарцисса. Из чистого любопытства: увижу ли заинтересованность с его стороны? Вроде бы увидела.

— Нет, лорд Эстли, — выдержав небольшую паузу, улыбнулась я. — Вы абсолютно правы в отношении наших эрталийских законов. Но дело в том, что я и не являюсь эрталийской дворянкой. Моё скромное графство расположено на территории другого государства, Токаллы. По их же законам женщина вполне может стать графиней, не будучи замужем.

Токалла была третьим — и последним — королевством, с которым граничила Эрталия. Страна небольшая, отношения хорошие.

— Что ж, прекрасно. — По лицу Эстли невозможно было сказать, поломала я ему только что всю игру или же мой ответ был известен ему ещё до начала разговора. — В таком случае я не смею вас больше задерживать, графиня. Было бы негостеприимно с моей стороны лишать вас возможности в полной мере насладиться приёмом.

— Благодарю вас, лорд Эстли. — Я встала, следуя недвусмысленному предложению покинуть помещение. — Милорд.

Кивнув Нарциссу, выплыла из кабинета и направилась обратно, в приёмный зал. Надеюсь, мне ещё удастся побеседовать с нашим послом.

Когда дверь закрылась и стук женских туфель затих вдали, Эстли перестал прислушиваться и перевёл взгляд на своего агента.

— Мне следует её изолировать? — осведомился тот.

Лорд Кэмерон медленно покачал головой.

— Зачем? — откликнулся он, изогнув бровь. — Её интересы полностью совпадают с нашими. Не по чистой же случайности она появилась здесь именно сегодня. Монтерей прислал её, чтобы проверить, как мы примем эркландского гостя. В ближайшее время она узнает ответ на этот вопрос. А если сочтёт нужным принять ещё какие-нибудь меры по данному поводу, что ж, думаю, это лишь пойдёт нам на пользу. Но присмотреть за ней, конечно, придётся.

— Я этим займусь.

Когда я возвратилась в зал, обнаружила, что его величество Анри Пятый и её высочество принцесса Лемма уже прибыли на приём. Наследница престола выглядела весьма экстравагантно, так что в этом отношении слухи о ней явно не были преувеличением. В ушах принцессы покачивались серьги с изображением черепов. В одежде преобладала чёрно-белая гамма. Ещё одним вызывающим элементом в её облике оказались покрашенные в чёрный цвет ногти.

От дальнейшего изучения облика Леммы меня отвлекло негромкое покашливание. Отыскав глазами источник звука, я улыбнулась Альберто Регго. Эрталийский посол едва заметным движением головы призвал меня следовать за ним. Зал мы не покинули, но отошли к окну в наиболее удалённой его части. Впрочем, удалённость не помешала мне заглянуть за гардины, дабы убедиться, что там не прячутся всякие Нарциссы и прочие цветочки.

— Меня известили о вашем приезде, графиня, — подчёркнуто вежливо проговорил посол. — И попросили всячески вам содействовать. Есть ли что-нибудь, в чём я могу вам помочь?

— Да. — Для ответа на этот вопрос задумываться не требовалось. — Будьте любезны, просветите меня касательно подоплёки этого приёма. Почему отсутствует Фернан Ромеро?

— Я не сомневался, что вы заинтересуетесь именно этим человеком. — Судя по довольной полуулыбке Регго, о цели моего визита он проинформирован не был и основывался исключительно на собственных логических выводах и знании политической обстановки. — Что ж, думаю, тут мне есть чем вас порадовать. Фернан Ромеро прибыл в Ристонию чуть раньше вас, позавчерашним вечером. Вчера он побывал на аудиенции у его величества.

— Содержание их разговора, конечно же, никому не известно? — поторопила собеседника я.

— Разумеется, — расплылся в улыбке посол. — Ну, разве что самую малость, так, ничего не значащие слухи.

Я подалась вперёд, поворачиваясь к нему ухом.

— Фернан Ромеро попросил у короля руки её высочества, — тоном, в котором не осталось ни малейших признаков недавней шутливости, сообщил Регго. — И получил вежливый, но категорический отказ.

— Зачем же тогда этот фарс? — полюбопытствовала я, имея в виду приём.

— А зачем же ристонийскому монарху портить отношения с не последней фигурой в эркландской политической игре? — удивился моему вопросу посол. — Принцесса — это дело особенное, тут на уступки никто не пойдёт, но в чём-то другом почему бы не пойти гостю навстречу? Например, устроить в его честь, в сущности, ничего не стоящий королевскому дому праздник? Этот «приём» не слишком отличается от вполне стандартных развлечений, проводимых здесь каждую неделю.