Шерше ля вамп - Юлия Набокова

— А у Тиффани новая коллекция, мы с тобой обязательно должны ее посмотреть!

Стук трости по полу оповестил о приближении Ипполита. Я обернулась.

Судя по источающей патоку физиономии вампира, нашего разговора он не слышал и поверил словам Вероник, что мы собираемся совершить набег на ювелирный магазин.

— Лучшие друзья девушек — это бриллианты, а, девушки? — игриво произнес он, многозначительно глядя на колье из черных бриллиантов на моей шее. — Что ж, желаю вам удачного шопинга. — И добавил с намеком: — Вы, Жанна, теперь богатая наследница и должны носить самые лучшие украшения.

Ага, прямо одолжение сделал. Мол, ты, деточка, устрой себе безумный шопинг, так уж и быть. Только и обо мне потом не забудь, прояви щедрость.

— Мы не можем ждать милостей от моды. Наша задача — купить их! — прикинулась валенком я.

— Уверен, вы своего не упустите, — вырвалось у него. Но он тут же спохватился и с любезностью расшаркался: — А теперь вынужден вас покинуть, прекрасные дамы. Не держите на меня зла, Жаннет, я уже стар для подобных мероприятий.

Мы обменялись светскими улыбками, и Ипполит поковылял прочь, тяжело опираясь на трость и подволакивая левую ногу, ну прямо как Жоффрей де Пейрак. Со спины сходство было почти полным — средний рост, коренастая фигура, волосы цвета воронова крыла. Лицом же Ипполит ни в чем не напоминал благородного графа. Его черты были хотя и правильными, но довольно резкими. Подбородок был тяжеловатым, нос — широким, а губы, наоборот, тонкими, брови были слегка ассиметричными — одна чуть выше другой. Увидишь такого на темной улице — предпочтешь обойти стороной. Напасть открыто он не нападет — духу не хватит, а вот какую-нибудь подлость за спиной сделать с него станется.

Когда он скрылся, я тихо спросила у Вероник:

— Что у него с ногой?

И ожидала услышать грустную историю о родовой травме или автокатастрофе, оставившей вампира калекой на всю жизнь.

— Горные лыжи, — пояснила Вероник.

— И давно?

— Да вот, на Новый год.

— Так это обычный вывих? — Я не скрывала своего разочарования.

— Обычнее не бывает, — подтвердила Вероник. — Зато прекрасный случай выгулять в свет фамильную трость.

— От предка-писателя досталась?

— Нет, писатель по мужской линии, а по женской у него в роду был какой-то герцог.

— Так он, должно быть, богат? — удивилась я.

— Что ты! Герцог давно разорился, остались одна трость да кольцо с бриллиантом — может, обратила внимание, крупное такое? Настоящий пятикаратник. — В голосе Вероник скользнуло восхищение.

Я кивнула: такое разве не заметишь?

— А сколько ему лет? — Я вспомнила слова Ипполита о возрасте.

— Недавно пятидесятилетие отмечали. А в Клубе он меньше десяти лет.

— А по его словам, можно подумать, что ему все триста, — фыркнула я. — Надо же, и уже старейшина. Не слишком он молод для этого?

— Нижняя планка сорок лет, — пояснила Вероник.

Меня так и подмывало спросить, сколько же лет ей самой. Неужели она ровесница моего деда? Но вопрос был слишком бестактным, чтобы задать его вслух.

Музыка стихла, и вампиры хлынули в зал, набросившись на вино и напитки.

— Расскажи мне о вашей тусовке, — попросила я. — Что-то я не вижу у вас обилия знаменитостей, как в Москве.

— Это потому, что ваше отделение довольно молодое и ваши подданные в основном посвящены уже после Пражского договора, когда принимать в Клуб стали за заслуги, а не просто так. Мне Александр рассказывал, — объяснила она свою осведомленность. — А у нас все патриархально, как в каменном веке. Бароны, графы, герцоги… Полный мрак! — Она закатила глаза. — Каждому за сотню лет, заслуг ноль, зато гонора на миллион и родословная на полмили.

— Но разве они не должны переезжать каждые десять лет, чтобы не привлекать к себе внимания? — Я вспомнила один из главных законов тайного общества вампиров.

— Они и переезжают, — хмыкнула Вероник. — Из Парижа в Лондон, из Лондона в Вену, из Вены в Прагу, из Праги в Копенгаген, из Копенгагена в Берлин, а оттуда обратно в Париж, потому что спустя двадцать пять лет снова можно вернуться на прежнее место. Так и кочуют по всей Европе по кругу. Тут все друг друга знают уже сто лет. В прямом смысле слова. Так что не переживай, что тебе так сразу не удалось влиться в коллектив. — Она ободряюще сжала мою руку. — Это не потому, что с тобой что-то не так. Просто у тебя нет рекомендации от Бонапарта и ты не можешь поддержать разговор о французской революции.

Вероник потешалась над консерватизмом собравшихся, и мне сделалось спокойнее. И правда, не хотят они со мной водить дружбу в силу своей аристократической гордыни — и не надо. Для того чтобы приятно провести время в Париже, у меня есть компания веселой Вероник и неожиданно отыскавшейся Лены.

Официанты запорхали по залу с подносами, и воздух наполнили ароматы жареного мяса. Я нацелилась на утиную грудку в персиках, но та проплыла мимо, уносимая официантом, а на стол перед нами опустился поднос с молочным поросенком, запеченным целиком.

— Я не могу это видеть, — простонала я, отводя глаза.

— Ты оскорбишь нашего шеф-повара до глубины души. Он специально внес в меню это блюдо для гостьи из России, — усмехнулась Вероник. Но уговаривать меня отведать кусочек не стала, а сделала знак официанту и велела подать филе утки.

Французская речь журчала под французское вино, подносы пустели, бледные лица вампиров тронул румянец. На меня уже не обращали такого пристального внимания, как в начале вечера, и мы с Вероник весело болтали обо всем на свете. Она рассказывала о своем детстве в Мексике, о городах, в которых она жила, став вампиром, о том, как по счастливой случайности опоздала на лайнер… Сколько же ей все-таки лет?!

— Да-да, — рассмеялась она, перехватив мой взгляд, — и не смотри на меня так! Я живу на земле уже больше века.

— Выходит, ты даже старше моего деда?

Вероник удивленно взмахнула ресницами:

— А он тебе не говорил?..

— Что?

— Да нет, — она на мгновение запнулась, — ничего.

И тут же принялась весело рассказывать, как лет пятнадцать тому назад была звездой мыльной оперы в Мексике, а совсем недавно снялась в нашумевшем фильме дублершей Моники Белуччи. Умела Вероник и слушать. Она с живым интересом расспрашивала меня о моей жизни, о встрече с Жаном, о моем впечатлении от Московского Клуба. Разговор невольно коснулся и трагической гибели вампиров от рук старейшины Инессы. Вероник горячо посочувствовала мне и восхитилась моей смекалкой, которая помогла разоблачить неуловимую убийцу. Мы успели договориться, что завтра до или после визита к нотариусу Вероник покажет мне Париж, и я почувствовала, что настало время припудрить носик. Мексиканка объяснила мне, куда следует идти (через стеклянную галерею, направо от парадного входа), и я вышла из зала.