Крылья Урагана - Крис Банч

— А теперь будьте умницей, сядьте и поешьте, — сказал сэр Лоурен.

Калабар собрался было подчиниться, потом, громко топоча, выскочил из зала.

— Ц-ц-ц, — сокрушенно прищелкнул языком Дэмиен. — Хотя я подозреваю, что он одумается, как только услышит голос желудка, который тот подает на довольно регулярной основе.

Послышались неуверенные смешки. Сэр Лоурен взял свою тарелку и демонстративно подошел к столу, из-за которого только что так стремительно вырвался Калабар.

— Могу я присесть, сэр?

— Э-э... конечно, то есть да, милорд, — выдавил из себя Мария.

— Здесь меня зовут Лоурен, — поправил его Дэмиен.

Он принялся за еду.

Хэл и Сэслик наконец нашли, куда сесть. Кэйлис заметил сержанта Ти, стоявшего у входа в офицерское отделение с легкой улыбкой на лице. Он задумался, что предвещает эта улыбка Калабару или Дэмиену, потом решил, что это его не касается, и принялся за еду.

Еда действительно оказалась на редкость ужасной.

— Впер-ред... арш! — гаркнул сержант Пэтрис — Раз-два-три-четыре... раз-два-три-четыре... разрази тебя гром, Кэйлис, шире шаг!

Хэл чуть не запутался в собственных ногах, пытаясь шагать как подобает.

Сорок курсантов в колонне по четыре промаршировали от плаца по одной из петляющих мощеных дорожек на открытую площадку.

— Напра-о... арш!

Хэл повернул налево и чуть не сбил с ног крепко сбитую женщину, Минту Гарт.

Кэйлис, чтоб тебе провалиться! Ты что, вообще ничего толком сделать не в состоянии?

Шел урок воинских званий, сержант вел его через пень колоду и читал что-то из справочника, который держал в руках.

Хэл слушал его вполуха, поглядывая на другого курсанта, сидевшего через три ряда от него. Тот отвечал ему такими взглядами, будто откуда-то знал его.

Когда их выпустили на перемену, Хэл наконец узнал его и подошел.

— Ты ведь Ассер, я не ошибся?

— Ну да... А откуда я тебя знаю?

— Хэл Кэйлис. Я подрабатывал у Афельни, когда ты был зазывалой на его представлениях. Ты и... Хилс, вот.

— В точку! — радостно улыбнулся Ассер. — Я слыхал, Афельни уже нет в живых. А что ты здесь делаешь? Этот старый хрен все-таки пустил тебя проехаться на драконе, как ты хотел?

Хэл начал рассказывать, попутно разглядывая Ассера. Когда-то давно он считал этого малого почти франтом, городским хлыщом. Теперь же он видел его совершенно другими глазами, и он показался ему еще одним из тех, кто не сеет, но никогда не прочь под шумок пожать результаты чужого труда.

— Хилс, — с печалью в голосе проговорил Ассер. — Его ведь тоже больше нет в живых. Думаю, он решил, что сможет перегнать стражников, и не верил в то, что кто-нибудь из них ударит его сзади. Жаль. Он был одним из самых ловких жуликов, которых я когда-либо знал, и мы с ним отлично ладили... некоторое время.

— И что же вынудило тебя вступить в армию? — спросил Хэл.

— Да, как ты это назвал, именно вынудило. В магистрате не поверили, что я не имел понятия, кто такой Хилс, и сказали, что мне дорога либо в армию, либо за решетку — лет этак на пять. Я услышал об этих драконьих войсках и решил, что смогу перекантоваться здесь некоторое время.

— Я видел рочийских драконов, — заметил Хэл. — Пожалуй, я бы сказал, что пять лет в тюрьме будут побезопасней.

— Ха! — фыркнул Ассер. — Думаешь, такой смекалистый парень, как я, не найдет способа увильнуть?

Хэл ничего не ответил и извинился, направившись к рассерженной Сэслик, махавшей ему рукой.

— В чем дело?

— Этот недоделанный Феччиа пудрит всем нам мозги!

— Я не удивлен, — мягко заметил Хэл. — Относительно чего?

— Думаю, относительно всего. Да взять хотя бы его бахвальство, будто до войны он был всадником, хотя ничего толком он так и не рассказал. Но я подловила его. Задала несколько вопросов, на которые он не смог правильно ответить. А потом я спросила его, когда, по его мнению, лучше всего отнимать детенышей от самок, которых он упорно называет «драконенками» и «драконихами».

— Что-что?

— И он понес всякую околесицу — мол, однозначно сказать нельзя, все зависит от обстоятельств. — Дайнапур в раздражении тряхнула головой. — Каков болван! Это надо же — «драконенок»!

— Не говоря уж о «драконихе», — сквозь смех сказал Хэл. — Знаешь, человек, который настолько глуп, что даже не знает, что детеныша дракона не называют дра-коненком, а самку — драконихой, вряд ли добьется здесь какого-нибудь успеха.

— И кто же ткнет в него пальцем? Кто-нибудь из курсантов? Я лично не собираюсь никого сдавать, к тому же сами офицеры вряд ли поймут разницу.

— Ты права, — кивнул Хэл. — Я тоже не стану доносить на этого болвана. Думаю, его язык сам скажет все за себя.

* * *

— Кру-гом арш! Во имя всего святого, Кэйлис, ты когда-нибудь научишься ходить в строю или как? Я-то считал тебя кем-то вроде героя!

Хэл хотел было посоветовать ему попробовать убить кого-нибудь или попытаться самому не дать себя убить, но потом счел, что это не имеет ничего общего со строевой подготовкой. Его и в самом деле никто не учил, с какой ноги начинают маршировать. Армия на том берегу пролива была слишком занята, чтобы беспокоиться о таких мелочах.

Но не стал ничего говорить. Пока что его еще ни разу не отправляли в наряд чистить сортир.

Пока что.

Наконец настал тот день, когда они скинули свою гражданскую одежду, а Хэл — ветхую униформу, которую стирали как и когда могли, и облачились в новые мундиры.

Они были довольно эффектными, из чего Хэл сделал вывод, что в верхах очень заинтересованы в драконьих войсках: высокие сапоги, в которые заправлялись облегающие брюки, алый китель с белой перевязью и золотыми погонами, а также щеголеватая фуражка такого же алого цвета, которую, по мнению Хэла, непременно должен был снести первый же порыв ветра. К этой безвкусной униформе полагалось также очень практичное и совершенно неромантичное нижнее белье, как утепленный зимний вариант, так и простенький летний.

Кто-то, очевидно, достаточно далекий от элиты модельеров униформы, проявил каплю прагматизма, представив себе, каково должно быть в воздухе зимой, и предусмотрительно включив в комплект униформы кожаные перчатки с отворотами и тяжелую куртку до середины бедра, на производство которой, должно быть, пошла шкура с целой овцы.

Еще одним проявлением практицизма был зеленовато-коричневый комбинезон, как нельзя лучше подходивший, как выразился сержант Пэтрис, «для чистки сортиров».

Хэлу начало казаться, что у этого человека серьезные проблемы с кишечником.