Злая судьба - Глен Кук

Однако он сам попросил направить его в варварскую страну… Впрочем, нет. Дерел возразил бы против употребления этих слов как недостаточно точных. Он предпочел бы вместо термина «варварский» более обтекаемое выражение – что-то вроде «самодовольного невежества».

– Отец!

Рагнарсон посмотрел вниз. Его сноха стояла в футе от подиума, на котором находились троны короля и королевы.

– Кристен! Значит, ты все-таки нашла что натянуть на себя. А я-то думал, что тебе это не удастся.

– Лжец. Вы знали, что я приду даже в том случае, если бы мне пришлось появиться лишь в том, чем одарила меня мать-природа. А это мои подруги, – пояснила она, показывая на топчущихся рядом с ней девушек. – Ничего, что я их привела с собой?

– Чем их больше, тем веселее. Я предпочитаю смотреть на них, а не на плешивых, бородатых старцев. Но, может быть, вам всем стоит проявить чуть больше почтения к своему королю перед лицом многочисленной публики? – с улыбкой сказал он.

Подруги Кристен мгновенно сделали глубокий книксен.

– Ах да. Конечно, – немного растерянно произнесла королевская сноха и слегка присела.

– Достаточно. А теперь скажи мне, кто эти милые дамы?

– Аня. Тилда. Джулия, – сказала Кристен, указывая на девушек. – А это – Ширили. Ее вы уже встречали. Как и Джулию.

Девушки – когда их представляла Кристен – застенчиво кивали. Все, кроме маленькой изящной блондинки. Та смотрела ему прямо в глаза. Но при этом её руки побледнели и дрожали. Девица крепко сцепила пальцы, не сводя взгляда с короля. Во взгляде её не было призыва, но в нем, надо сказать, не замечалось и отвращения.

– Веселитесь, дамы. А ты, Кристен, не осчастливишь ли старика танцем?

Просьба удивила её, но лишь на миг.

– Не такой уж и старик, – сказала она и, посмотрев на блондинку, добавила: – Повинуюсь, если это приказ короля.

– Именно, – ответил Браги, и улыбка исчезла с его лица. Спускаясь с подиума, он краем глаза уловил изумленный взгляд Ингер. Король был весьма скверным танцором.

Доказал он это очень быстро, постоянно не попадая в такт.

– Вот дьявольщина, – бросил Браги, остановившись. – Мне просто надо было с тобой поговорить. Пройдем вон туда и попробуем игристое вино, которое Чам привез из Делхагена. Он утверждает, что шипучка стала хорошим экспортным товаром.

– Поговорить? – Глаза Кристен заискрились даже сильнее, чем знаменитое вино.

– Ты говорила что-нибудь этой самой Ширили?

– Я? Как можно, отец!

– Она мне по возрасту в дочери годится.

– А я-то думала, что мужчины всегда предпочитают юных и свежих женщин. Последний Криф был на полвека старше королевы Фианы.

– Я – женатый человек, Кристен. Король. И вообще… Это капкан, в который у меня нет намерения совать лапу.

– У меня создается впечатление, что вы пытаетесь себя в чем-то убедить.

Рагнарсон неуверенно ухмыльнулся и посмотрел на противоположную сторону зала. Ширили отыскивала его взглядом сквозь просветы в толпе гостей. Испуганный вид делал её ещё привлекательней.

– Что же, я действительно должен себя убедить. Что из этого? Слушай, Кристен, не занимайся провокациями. Искушение и без того слишком велико. Я совсем не знаю девчонку, но ничего не могу с собой поделать.

– Так, выходит, это все очень серьезно? – помрачнев, спросила Кристен.

– Да. Я могу это утверждать, просто глядя на неё и чувствуя, что при этом происходит во мне. Я втюрился как мальчишка и ощущаю себя полнейшим идиотом. Время от времени подобные передряги бывают полезными и приятными, но сейчас они мне ни к чему. На увлечения у меня сейчас просто нет времени. С двумя возлюбленными мне не совладать. А мою главную любовь, как мне кажется, ждут трудные времена.

Кристен вскинула брови в немом вопросе.

– Кавелин.

– О… Вы полагаете, что ему что-то угрожает?

– Не исключено. Я пытаюсь предотвратить неприятности. Приближение опасности можно почувствовать даже здесь. Послушай, о чем говорят люди. Виды на урожай и добыча металлов вовсе не главные темы сегодняшних бесед.

– Имеет ли это отношение к генералу Лиакопулосу?

– Возможно. Почему бы тебе ни перекинуть её на Майкла?

– Майкл её не интересует.

– Будь ты проклята! Какого дьявола ты мне об этом говоришь? Прости… – Он посмотрел на Ширили. Такая крошечная… Словно игрушка. И в то же время каждый изгиб её тела, казалось, выкроен по эротическому лекалу. Браги сердито потряс головой и добавил: – И я тоже будь проклят.

Ничего не понимающая Кристен бросила на свекра изумленный взгляд.

Вскоре к нему на подиум поднялась Ингер. Ее вечная издевательская улыбка на сей раз была сведена к минимуму.

– Что это должно означать? – спросила она супруга.

Ингер не любила Кристен. Их сыновья были претендентами на трон Кавелина.

– Речь шла о расходах на содержание дома. Кристен полагает, что у Айнджара и Браги должны быть разные учителя. Лишних денег у меня нет, вот она и прибегла к старому как мир подходу – «ублажу-ка я старика».

– Хитрющая маленькая ведьма. Знает, что такой подход на тебя действует безотказно. Простолюдины…

– Ингер!

– Что?

– Возьми меня за руку.

Королева протянула ладонь, на лице появилась обычная улыбка. Он чуть сжал её руку и, вздохнув, сказал:

– Ингер, не сочти за обиду, но ты держишься за лапу простолюдина, обычного пехотинца, многого добившегося своей хитростью. Ты даже сочла возможным выйти за него замуж.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что не имеет значения, кем были твои родители. Мы все есть то, кем стали. Поменяй местами ребенка Марена Димура и отпрыска Нордмена, и, став взрослыми, они будут вести себя как воспитавшие их люди. Кровь не будет иметь никакого значения. А ты, Дерел, помолчи.

Ему и раньше приходилось дискутировать с Пратаксисом по проблеме соотношения происхождения и воспитания. Сейчас Дерел был готов занять сторону любого из спорящих. Диспут для ученого всегда походил на игру.

– Я изо всех сил пытаюсь поверить в твои дела, но это дается мне с большим трудом, – сказала Ингер. – А из простой деревенщины можно сделать не более чем хорошо одетую деревенщину.

– А как насчет детей этой деревенщины? Больше всего меня интересуют его отпрыски. Впрочем, и он сам, если на то пошло. – Прежде чем Ингред успела открыть рот, Браги добавил: – Меня не волнует то, как человек говорит, мне плевать на его застольные манеры. Вот что для меня главное, – сказал король, постучав пальцем по лбу. – И насколько хорошо он справляется со своим делом.