Штык и вера - Алексей Волков

Оставив позади болтунов и их слушателей, Орловский продолжал спокойно идти дальше.

В самом центре, как встарь, работали рестораны, синематографы зазывали прохожих посмотреть новые фильмы, фланирующая публика заходила в роскошные, по провинциальным меркам, магазины. Этим, хорошо одетым, не было никакого дела до того, что мир покатился под откос, случившееся пока еще не задевало их мелких сиюминутных интересов.

И это тоже было знакомо. Совсем недавно эти же самые холеные господа в земгусарских мундирах точно так же прожигали жизнь, и им точно так же не было дела, что судьба их Родины решается среди разрывов снарядов и треска пулеметных очередей.

Лишь вечерами они вовсю разглагольствовали о своем патриотизме, зарабатывая себе капитал. Лишь на фронт ехать не спешили.

Спасибо, что хоть не поздравляли противника с победой, как это было чуть раньше, в японскую…

Так, потихоньку, Орловский дошел до резиденции правительства. Оно расположилось в прежнем доме Городской думы, двухэтажном, с невесть для чего возвышавшейся высокой башней. Взад и вперед сновали люди, перед крыльцом стояли и сидели с полсотни солдат с двумя пулеметами, рядышком застыл броневик в окружении десятка легковых автомобилей.

Орловский постоял, помедлил, но в конце концов все же решился и пошел к парадному крыльцу.

Он ожидал проверки документов, каких-то вопросов, однако несущие охрану солдаты даже не посмотрели в его сторону.

В вестибюле было множество народу. Многие куда-то спешили с деловым озабоченным видом, зато другие, как и Орловский, толклись на месте, смотрели по сторонам, будто пытались понять: куда их занесло и что им здесь надо?

Что надо ему, Орловский знал, но вот куда с этим обратиться…

По словам Степана Петровича, первый гражданин по военным делам был человеком штатским, чей военный опыт ограничивался охотой на зайцев во время пребывания в ссылке, зато имевшим большой партийный стаж. Для реального руководства боевыми действиями он явно не годился, разве что мог распорядиться послать в Рудню карательную экспедицию, а то и заняться уговариванием солдат выполнить его распоряжение.

Может быть, лучше сообщить о разбойниках сразу первому гражданину правительства?

– Орловский! Ты?!

Орловский вздрогнул и невольно повернулся на голос.

Он никого здесь не знал и не рассчитывал встретить.

И тем не менее чуть поодаль в черной кожаной куртке, в военных галифе и роскошных хромовых сапогах стоял Яков Шнайдер, близкий приятель далеких студенческих лет, все такой же худощавый, бледноватый, и на его желчном лице была написана искренняя радость.

– Яшка?

Приятно, черт возьми, встретиться со старым полузабытым приятелем, даже если ваши пути давным-давно разошлись!

Мужчины обнялись, а затем чуть отстранились, с интересом разглядывая друг друга.

– Откуда ты?

– Я? Я тут работаю. – Тонкие бескровные губы Шнайдера чуть скривились в самодовольной улыбке. – Первый гражданин по борьбе с контрреволюцией.

Новость подействовала не хуже ведра ледяной воды, хотя нечто подобное вполне можно было ожидать.

– А ты какими судьбами?

– Проездом в Москву. Но послушай, раз ты уж власть… – И Орловский коротко рассказал о том, что творилось в Рудне.

– Безобразие, – озабоченно согласился с ним Шнайдер. – Надо что-то делать. От этих банд совсем покоя не стало. Я так подозреваю, что это происки всевозможных противников свободы. Ты-то как оттуда выбрался?

– Повезло, – односложно ответил Орловский.

Доказывать, что это не противники нынешней власти, или, точнее, безвластия, а, наоборот, его наиболее пылкие сторонники, он не стал.

– Хорошо. С этим мы разберемся. Я расскажу Муруленко, это наш гражданин по военным делам, пусть он примет меры. Народ должен видеть, что о его безопасности заботятся больше, чем при старом режиме. Пойдем.

Шнайдер порывисто устремился по лестнице, затем по коридору и без стука ворвался в один из кабинетов.

– Где Трофим?

– Отправился по полкам. Там опять командиров решили переизбрать, – отозвался один из находившихся в кабинете мужчин в помятой офицерской форме с погонами прапорщика.

– Как только придет, пусть заскочит ко мне. Появилась информация, что в Рудне действует большая хорошо вооруженная контрреволюционная банда, – значительно сообщил Шнайдер и потянул Орловского в коридор.

– Вот так всегда. Ни минуты покоя, – пожаловался он между делом. – Но ничего. Сейчас выкроим часок. Хоть поговорим как люди. Столько не виделись!

Он провел Орловского дальше и приоткрыл очередную дверь:

– Заходи.

За дверью оказалась приемная с неизбежными, выстроенными в ряд стульями, каким-то фикусом в углу и даже секретаршей, восседавшей за отдельным столом с пишущей машинкой.

– Это Вера, моя ближайшая помощница, – представил секретаршу Яков.

Остальных посетителей он проигнорировал.

– Георгий Юрьевич, – представился Орловский.

Стройная впечатляющая брюнетка мило и многообещающе улыбнулась в ответ. Ее шея была повязана темным шелковым платком, удивительно гармонирующим с ее волосами.

– У вас еще будет время познакомиться поближе, – пообещал Шнайдер. – Верочка, нам с Георгием надо обсудить целый ряд важных дел, поэтому на сегодня никакого приема не будет. Если у кого-то из граждан есть действительно важная информация, то пусть они передадут ее моему заместителю. И распорядитесь насчет обеда на две персоны.

– Хорошо, Яков Григорьевич, – с волнующим придыханием произнесла Вера.

– Вот и ладненько. – Шнайдер пропустил Орловского в расположившийся за приемной кабинет, прошел к стоявшему в углу дивану и присел.

– Если бы ты знал, как я рад тебя видеть! – после некоторой паузы неожиданно произнес он. – Просто чертовски рад!