Я - утопленник - Андрей Прусаков

Она склонилась над раковиной и принялась мыть руки. Я знал, что она меня не видит, но все же волновался: вдруг руки в воду сунет? Я был невидимым, но небестелесным. Снаружи снова затопали ноги – Олег прошел по коридору. В этот момент в носу нестерпимо засвербило, и я чихнул. Наталья Сергеевна вскрикнула и стрелой вылетела из ванной. Я выскочил за ней. Следов за мной не оставалось – стекающая с волос вода моментально впитывалась в кожу. Через пару секунд я был в своей комнате, слыша за дверью взволнованные голоса.

– Андрей, ты здесь? – позвала из-за двери соседка.

– Да, а что случилось? – Я лихорадочно накинул футболку и натянул штаны.

– Ты в ванной был?

– Нет, а что? – невинно улыбаясь, я раскрыл дверь. Наталья Сергеевна остолбенела. Ее челюсть медленно открывалась и, достигнув предела, извергла пронзительный визг. Через секунду я понял ошибку. Я же по-прежнему невидим! А джинсы с майкой надел…

Я быстро закрыл дверь и прошептал снимающее навь заклинание. Хорошо, что быстро вспомнил. Себя я мог видеть в любом случае, поэтому для проверки бросился к зеркалу и глянул в него. Все в порядке. Видимый! Я снова метнулся к дверям и открыл их.

Готовую упасть Наталью поддерживал муж Олег.

– Что случилось? – спросил он.

– Не знаю, – ответил я.

Наталья Сергеевна с ужасом посмотрела на меня, поморгала и помотала головой:

– Мне что-то не по себе, Олег.

– Переутомилась с дороги. Пойдем в комнату, – сказал сосед. Он взял жену под руку и повел в их комнату. Я вздохнул. Осторожнее надо! Но кто же знал, что они так поздно нагрянут? Я уж думал: сегодня не появятся.

Явление соседей вносило определенные и не слишком приятные коррективы. Во-первых, в ванне теперь не залежишься. Во-вторых, они могут заметить кое-какие странности в моем поведении и… Вообще придется быть осторожнее. Впрочем, как говорит Костик, неразрешимых проблем нет, а если не разрешаются, о них надо просто забыть. Его бы на мое место…

…Юля все не звонила. Уже давно. Целых три дня. Я соскучился по ее голосу и телу. Хотелось ее обнять и долго лежать, прижавшись, чувствовать, как стучит сердце, как пахнут волосы.

Номер ее городского телефона я знал наизусть, но в квартире никто не брал трубку, и я вспомнил, что она летом будет жить в Вырице. Там лес, пляж, а вот телефона нет. На мобильном денег в обрез, но я попытался звонить. Без толку. Ну, ладно, ее дома не было, но ведь посмотреть входящие можно!

Что случилось? Дела? Нашла работу? Или обиделась на что-то? Но раньше, даже если мы ссорились, она часто первой звонила мне, хотя я чувствовал: ей нравилось, когда первым звонил я. А может, приглянулся какой-нибудь высокий брюнет? Нравятся ей высокие и стройные брюнеты вроде меня. Мало ли их там на пляже ошивается? Она девчонка видная, с фигурой, возжелателей хватает… Дурацкие, ревнивые мысли лезут в голову. К черту их, Юлька меня любит!

Чтобы отвлечься, я посмотрелся в зеркало. Особых изменений моя физиономия не претерпела, чему я был несказанно рад. Лишь кожа немного потемнела, но сейчас лето, сойдет за загар. Вот это да! Щетина выросла! Надо бы побриться. Однако удивительно: у мертвеца – и щетина растет. Ногти тоже медленно, но отрастают. Нет, я определенно феномен!

Я слонялся по комнате и квартире. Я ждал. И дождался.

– Привет, Юлька! Чего не звонила? Как дела? – обрадовавшись, я забросал ее вопросами, но Юля отвечала односложно и скованно. Я почуял неладное.

– Юля, что с тобой? Что-то случилось?

Вздох и долгое молчание подтвердили мою догадку.

– Чего ты?

– Не знаю, как тебе сказать… Андрей, представляешь… Помнишь бабушку?

«Прекрасно помню. И что? Неужели умерла?»

– И что? – осторожно спросил я.

– Мы с ней очень дружим, понимаешь. Она мне всегда советует, очень помогает.

Ненавижу такие дальние заходы. Почему нельзя сказать прямо, что случилось? Но такова Юлька, не переделаешь.

– Ты знаешь… На днях я к ней приехала. И она сказала, что… нам с тобой лучше не встречаться. Сказала, чтобы я держалась от тебя подальше, представляешь?

Я оторопел. Вот так бабуля! Чем же я ей насолил? Вроде бы простились по-хорошему.

– Это почему? – выдавил я.

– Она не объяснила. Но сказала, что это очень серьезно и что она доверяет своей интуиции. Понимаешь, бабушка очень хорошо разбирается в людях… У нее дар.

– Что? Ты хочешь сказать…

– Подожди, Андрюша! Я всегда ей доверяла, но сейчас и сама не знаю. Ты бы знал, как бабушка видит людей по фотографии! Насквозь видит! К ней все соседи приходят! Она по фотографии все про человека сказать может! Она мне столько раз помогала!

– Да пусть она хоть Ванга, хоть кто! – закричал я. – Какое ей дело до нас с тобой! Это наше дело, наши отношения!

Меня осенило. Я все понял.

– Ты показывала мою фотографию?

– Показывала, – не стала скрывать Юлька. – Давно еще, когда мы только познакомились.

– Проверяла? – спросил я.

Словно тень упала на Юльку. Я никогда не думал, что буду так опозорен. Она меня проверяла! А в ФСБ не обращалась? Как же она могла? А еще говорят, что женщины полагаются на чувства!

– И что сказал твой рентгеновский аппарат? – после напряженной паузы спросил я. – Легкие в порядке? Кости целы?

На той стороне шутку не оценили.

– Ничего, – похоже, она не лгала. – Сказала: парень как парень, неплохой.

– А теперь-то что?

– А после того, как вы с Костей приехали, она снова попросила твою фотографию. Я не сразу смогла достать, потом забыла…

Я чувствовал, что Юле непросто говорить, но уже хотел знать все. И не отвяжусь, пока не узнаю!

– А когда привезла, ее мнение сильно изменилось. И она сказала… Ну, я тебе уже говорила… И еще: что меня несчастье ждет, если с тобой останусь… Ты не думай, я не испугалась, я разобраться хочу!

Нет, она испугалась. Я чувствовал это по напряженному, дрожащему голосу. Ну, бабуля! Вот уж от кого не ожидал!

– Слушай, ты в каком веке живешь? – с ласковой злостью спросил я. – Ты что, гадалкам веришь?

– Бабушка – не гадалка!

– А кто?! Дэвид Копперфильд? Вольф Мессинг? Кто она?

Юля молчала, но через трубку я чувствовал растущее напряжение.

– У тебя какие-нибудь чувства ко мне есть? – спросил я. – Не бабушкины, а свои?

– Есть.

– А раз есть, тогда зачем слушаешь… фигню всякую! – Я еле сдержался, чтобы не выругаться как следует. Ведьма старая!

– А что такое? – Юлька не чувствовала себя виноватой. – Что здесь плохого?