Сердце Ворона - Дэвид Геммел

Банни неуверенно кивнул, не зная, что ответить. К ним подсел Кэлин. Потирая предплечья, он сказал:

— Мечи такие тяжелые.

— Они полые внутри и залиты свинцом, — объяснил Гримо. — Так сделано для того, чтобы рука привыкала владеть настоящим оружием. — Он усмехнулся. — Я слышал, ты собираешься прогуляться к дереву с одной варлийской девчонкой.

— О свадьбе нет и речи, — ответил Калин. — Она мой друг, вот и все.

— Значит, ты идешь на белътинский праздник со своей подружкой?

— Нельзя говорить, что праздник бельгийский. Он проводится в память о Госпоже-В-маске. А бельгийский праздник — это язычество, он появился из поклонения дьяволу.

— Ба! Какая чепуха!

Жэм наклонился к Кэлину и шумно засопел, принюхиваясь.

Эй, что это ты делаешь?

— Хочу понять, насколько ты пропитался варлийскими дерьмом.

Кэлин расхохотался:

— И это говорит человек, мывшийся последний раз еще на заре мира. Клянусь небесами, Гримо, запах твоих подмышек свалит даже быка.

Лежа на траве, Банни смотрел в небо, слушал шутки Кэлина и Гримо, улыбался и испытывал приятное чувство товарищества, принадлежности к группе. Через некоторое время Жэм вытащил из холщовой сумки бутылку золотистого уисгли. Сделав пару хороших глотков, предложил бутылку Кэлину, но тот покачал головой.

— А тебе бы не помешало. Прочищает кровь.

— Не хочу становиться таким, как ты, — ответил юноша. — Через десять минут начнешь рассказывать сказки о прежних временах, когда мужчины были мужчинами, а…

— Пожалуй, ты прав. — согласился Гримо. — Тогда расскажи нам об этой варлийской девчонке.

— Почему ты все время называешь ее «варлийской девчонкой»?

— А как мне ее называть? Она и есть варлийская девчонка. Ты ее любишь?

— Не знаю. Мне просто нравится быть с ней вместе и… она очень красивая.

Гримо еще раз приложился к бутылке.

— Ты целовался с ней? Только честно.

Кэлин смутился:

— Мужчина не должен об этом говорить.

— Может быть, хорошо. Тогда позволь мне сказать так: если ты целовался с ней и до сих пор не знаешь, влюблен ты или нет, то, вероятно, не влюблен. Красивые женщины, Сердце Ворона, это огромный соблазн. Но в любом случае Чара хорошая девушка. Так что послушай дядю Жэма. Не укладывай ее в постель, пока не будешь уверен, что хочешь пойти с ней к дереву.

— У меня нет ни малейшего желания говорить на эту тему, — сказал Кэлин. — Это неприлично.

— Если уж становится невтерпеж, — продолжал Гримо, не обращая внимания на его протесты, — а такое рано или поздно случается с каждым мужчиной, то вокруг немало женщин, которым сердце запросто не разобьешь. Я, например, захаживаю в заведение у старой мукомольни.

— К Парше Виллетс? — Кэлин скорчил физиономию. — Да ведь ей около сорока!

— Она хорошая девушка, и у нее доброе сердце, — беззаботно возразил Жэм.

Кэлин расхохотался:

— Ты хочешь сказать, что у нее можно получить в кредит?

— Да.

— Какой же ты безнравственный человек, Гримо. Неудивительно, что приличные люди избегают общаться с тобой.

— А вы пойдете на праздник, Гримо? — спросил Банни не столько из любопытства, сколько ради того, чтобы попрактиковаться в употреблении имени нового друга.

— Возможно, я еще не решил.

— Два года назад вы победили в состязании по кулачному… Говорят, в этом году тоже будет какой-то турнир.

— Нет, Банни, это не для меня. Варлийцы окружат бойцов-горцев, начнут подбадривать их, науськивать один на другого. Нет, я их потешать не собираюсь.

— В этом году турнир открытый, — сообщил Кэлин. — Победитель получит тридцать чайлинов. Я слышал, что среди соискателей два варлийца.

— Неужели? — Жэм сделал еще один глоток,

— По словам капитана Галлиота, с юга приезжают два известных борца. Сильные ребята, варлийские чемпионы. Наверное, постараются показать, что горцы им не противники.

Жэм хмыкнул:

— Хочешь взять меня на крючок, приятель? Не настолько уж я и пьян, чтобы не видеть этого.

— Ничего я не хочу: зачем мне брать тебя на крючок? — Кэлин равнодушно пожал плечами и незаметно подмигнул Банни. — Ты слишком стар, чтобы драться, Гримо. Сам это сказал. Думаю, тебе лучше пропустить…

— Кто это стар? Я? Ах ты, мошенник! А ты не думаешь, что я еще задам этим варлийцам? Докажу, как они ошибаются на наш счет?

— Тридцать чайлинов — большие деньги, — вставил Банни.

— Заработать можно и побольше, если сделать несколько ставок на стороне, — задумчиво произнес Жэм. — По моим прикидкам, победитель вполне может взять четыре-пять фунтов.

— Сколько это чайлинов? — поинтересовался Банни, никогда в жизни не видевший фунта.

— Скажи ему, Кэлин.

— Двадцать чайлинов на фанг… сто чайлинов,

— Это же целое состояние, — прошептал Банни и закрыл глаза.

В чайлине двенадцать дэнов. Это он знал. Всего получалось двенадцать сотен дэнов. Вполне достаточно, чтобы Банни с матерью смогли не думать о питании целых… целых… Он попробовал подсчитать, но ничего не получалось — сумма была запредельная, недоступная пониманию. Шуле как-то удавалось обходиться тремя дэнами в неделю. Значит, на десять недель надо тридцать дэнов.

Банни напряг все свои мыслительные способности. В год им потребуется сто пятьдесят дэнов. На десять лет — тысяча пятьсот. Разница — три сотни, или два года.

Итак, если он не ошибся в своих подсчетах, то победитель получит столько денег, что им с матерью хватит на восемь лет!

— А вы могли бы научить меня драться, Гримо? — спросил Банни, поднимаясь.

— Драться? Я могу научить драться любого горца. Это у нас в крови.

— Но я не горец, — возразил Банни. — Моя мать — варлийка.

Жэм отложил бутылку и, сдвинув черную повязку, почесал пустую глазницу. Потом посмотрел на Банни.

— Мой единственный глаз имеет магическую силу, — сказал он совершенно серьезно. — Я могу проникать в души людей. Глядя в твою, Банни, я вижу сердце горца. Вот и все.

Мальчик почувствовал, как перехватило горло. Сердце переполняли эмоции. К глазам подступили слезы, и он отвернулся, чтобы их не заметили другие.

— Пора возвращаться, — сказал Кэлин. — Шула приготовила фруктовый пирог.

— Да, получилось вкусно, — добавил Жэм. — Я успел немного попробовать, прежде чем прийти сюда.