Пан. Наследница дракона - Сандра Ренье

Изнутри стены прохода, как оказалось, были сложены из каменных блоков. Через пару метров показался боковой коридор. Мы прошли мимо, но я посветила туда фонариком. Коридор упирался в тупик, суживался и заканчивался таким же крошечным отверстием, ведущим наружу, как то, через которое мы сюда проникли. Видимо, здесь целая система туннелей. И эти тоннели показались мне почему-то ужасно знакомыми. Бог их знает почему. Может быть, я здесь уже бывала?

— Сомневаюсь, — глухо отозвался Ли, — просто в Корнуолле есть такие же подземные лабиринты. Оттуда, если знать как, можно попасть даже сюда. У каждого туннеля свой ключ и своя магия. Мало, однако, осталось тех, кому они известны. Открыватели тайных ходов ушли в прошлое.

Припоминаю: дед что-то рассказывал мне в детстве об этих коридорах, ходах и лабиринтах. Откуда же Ли о них известно?

— Нам еще долго идти, — вместо ответа произнес Ли, — туннель проходит через всю гору.

— Ли! Откуда ты знаешь, как открываются туннели?

Он упорно молчал.

Неужели от Милдред? Или от Дейрдре?

— Фей! — простонал Ли. — Не задавай ты таких вопросов! Ты же на самом деле не хочешь знать ответ!

— Значит, Дейрдре. А я думала, у нимф иммунитет против твоей магии.

— Иммунитет, — согласился Ли, — но Дейрдре — особый случай. К сожалению, я узнал об этом, когда было уже слишком поздно.

Слишком поздно? Так у них дошло до поцелуя? Или зашло еще дальше? Ли прав: не на всякий вопрос нужен ответ.

Туннель изменился. Камни стали больше, лучше обтесаны и пригнаны один к другому. Еще одно ответвление. Тупик. Отверстие в стене, через которое проникнет разве что такса. Ли нагнулся, провел пальцами по кельтскому узору на камнях, и проход увеличился. Фонарики мы предусмотрительно потушили, вошли в проход, выпрямились и оказались в пространстве не больше платяного шкафа. Только вместо платьев здесь на полках стояли книги и фолианты. Ли приложил палец к губам. Мы прислушались. Тишина. Ни звука. Ли снова включил фонарь.

— Книга пророчеств хранится вон там, — прошептал он и пошел дальше.

Маленькая комната, как оказалось, примыкала к огромному залу. Вот мы и пришли. Это была библиотека Авалона. Гигантский книжный лабиринт, где легко заблудиться. Хорошо, что Ли здесь был как дома. Это и неудивительно: он же тут целых двадцать лет учился.

Он целенаправленно прошагал к нужной полке и взял в руки Книгу пророчеств. Хорошо ему: он-то, в отличие от меня, умеет читать, что в ней написано. Я же никогда не учила руны и огамическое письмо.

Ли пролистнул несколько страниц и замер над каким-то латинским текстом. И что это означает?

— Избранная связана с регалиями Пана, — перевел Ли, — они притягиваются к Избранной, она поможет их найти.

— Отлично, — тихо прокомментировала я, — и что теперь с этим делать?

— Регалии сами должны прийти к тебе, — отозвался Ли, — нам не надо их искать, выбиваясь из сил. Они сами тебя найдут.

— Тогда ради чего я тут мерзну в насквозь мокром свитере?

— Можно и не мерзнуть, — согласился Ли.

— Тогда пошли домой. Хочу в горячую ванну, — потребовала я.

— Есть другой способ согреться, — ухмыльнулся он, протягивая ко мне руки.

— Не надо обещать того, чего не в силах исполнить, мистер Фитцмор. У тебя всего двадцать пять градусов тепла!

Тем не менее сердце забилось быстрее, и стало теплее. Бог знает, к чему бы это привело, если бы вдруг на страницах книги не появились сами собой новые строки. Книга сама себя переписывала красно-коричневыми чернилами на неведомом мне языке. Ли, только что крепко обнимавший меня за талию, остолбенел и опустил руки. Казалось, он глазам своим не верит. Недоброе предчувствие зашевелилось у меня в груди. Книга перестала писать.

— Что там? — тихо спросила я.

Ли поглядел на меня и мысленно произнес только два слова: Хортон-Колледж.

И в следующее мгновение кто-то включил у нас прямо над головой яркую лампу, так что мы зажмурились.

— Гляди-ка, — раздался голос, — да это наша новая однокашница, что внезапно исчезла без следа, даже не попрощавшись. Снова проблемы с чистой одеждой, Фелисити Морган?

Перед нами стояли Лайм и Финн. И вид у них был совсем не радостный.