Катарсис. Северная башня - Виталий Храмов

Блин, ну нельзя же так! Нельзя! Я же не мальчик, шутки такие шутить со мной! Я жутко затрахан, невыспан, с перепоя, непохмелён, тут душно, дышать нечем! А я же не молод! Сердце засбоило, зал поплыл перед глазами, стал сворачиваться в точку. Голоса стали звучать протяжно и гулко, как в бочке.

Она! Сучка! Она – жена этого огра! Вот я попал! Гля-ка, муха! Всё! Кончилась сказка. Попёр откат. Сколько верёвочке ни виться, будет расплата.

– Ей, северянин, ты как? – молодое лицо смотрит на меня.

– Полегчало. Вы бы тут проветривали, что ли, – бурчу я.

– А ты опохмеляться не пробовал? – ухмыляется этот парень. У него синий плащ. Маг.

– Ты мне помог? Спасибо.

– Северянин! Не знал, что ты такой квёлый, – сочный бас рыжего бугая. – Сомлел, как девица, и ещё и выражает недовольство нашим гостеприимством. Слышала, Лили?

Глаза, полные ненависти. Узнала. Кланяюсь низко, говорю:

– Прошу простить, мой господин, что позволил себе подобную постановку слов. Я не хотел оскорбить вас. Лишь хотел сказать, что я уже очень старый человек, вчера перебрал малость, забыв о почтённом своём возрасте, а тут является такая прелестница! Красота вашей юной супруги поразила меня в самое сердце, и оно не смело биться!

Глаз сучки прожигали насквозь. А Гора хохотал. Хлопал ладонями по столу:

– Лилька! Старая кошёлка! Он назвал тебя юной прелестницей! Ох, и ловок! Ох, и льстец! Во как! Учитесь, бестолочи! Вчера приволок в город толпу народа, полночи горланил песни, бил о голову посуду, прыгал с крыши на мостовую, за ночь перетрахал, поди, полгорода, утром перепугал всю нечисть Проклятого омута! Так покуролесил, что чуть не помер прямо у меня на глазах! А первое, что сделал, как очнулся – подлизал мягко. Учитесь! А ты мне нравишься, северянин! Всколыхнул ты наше болото!

– Я не подлизывался, – довольно нагло, потому что громко и твёрдо сказал я. Назвал, сколько мне лет. – Для меня ваша супруга – девочка!

Лилия (теперь я знаю её имя) дернулась, вцепилась в руку Горы, сжигая меня взглядом ещё сильнее. Здоровяк посмотрел на неё, потом на меня, нахмурился:

– Но-но, северянин, не зарывайся!

Я склонил голову покорно.

– Ладно… Лила, ты что так вцепилась? Он пугает тебя? – спросил Гора.

– Он оскорбил меня, муж мой! Казни его! Он – соглядатай наших врагов. Он – тёмный!

– Да-а-а? – удивился Гора. – Соглядатай? В таком возрасте? Или он лжёт?

Маг разума сказал, что я лгу, но не про возраст.

– Соглядатай? Странные лазутчики пошли нынче. Соглядатаи не любят внимания к себе, но любят втереться в доверие. А этот нарывается на гнев властителя, выставил себя посмешищем перед всем городом. Убил лича. Убил? Ты убил? Или тоже – ложь?

– Я убил, – киваю.

И живой детектор лжи кивает.

Клем стоит бледный, как мел. Не жив, не мёртв.

– Да, о великий властитель! С лича мы взяли меч. Хороший меч. И хотим вам его подарить, – говорю я. Подумав секунду, спрашиваю: – Это не будет оскорблением? А то все на всё обижаются.

Гора хмыкает, встаёт. Идёт ко мне. Смотрит. Я «сделал» покорного. И так навыпендривался до костра. Да как же он здоров! Сила прямо пышет. Давит!

– Не чую я в тебе тьму, северянин. Мутный ты, необычный. Мой маг разума проверит тебя. А вдруг ты такой хитрый злоумышленник? Посмотрит твою память, и решим по тебе. Казнить али наградить.

Я отшатнулся. Через медные ворсинки шевелюры Горы вижу панику в глазах Лили. Что, попалась, сучка?! Сам сдохну, но и тебе отомщу! Заплатила она мне! Как проститутке!

Выпрямился полностью. А-а, первый раз, что ли, помирать?!

– Нет.

– Что? – разозлился Гора.

– Нет, – повторил я. Хотел отшагнуть назад, но упёрся в мечи стражи. – Я уже прожил две жизни. Много мне осталось? Я не боюсь смерти. Я жду её, как хорошо знакомую подругу. Но за все эти годы произошло много того, что никого не касается. Многое – не мои тайны.