На исходе ночи - Алексей Калугин

Ше-Рамшо точно не помнил, как оказался в посудомойке. Горячей воды в шахане не бывало в принципе. Когда старшему толкователю шахана требовалось попарить ноги, воду для него грели в огромном, двадцатилитровом баке из нержавейки. Для посудомоев воду никто не грел, а самих их к плите и близко не подпускали. Деньги, что выдавал настоятель для приобретения моющих средств, старшие воспитанники тратили на бальке, а обезжиривающий гель и пенящийся порошок на посудомойке заменяла стопка старых газет, которыми следовало тереть тарелки, сдирая с них жир и присохшие остатки пищи. Работа была противной – огромное корыто чугунной раковины с хлещущей в него струей ледяной воды, вонь гниющих отходов из мусорных баков, что стояли в проходе рядом с посудомойкой, вечно скользкая грязь под ногами – и физически тяжелой для шестилетнего паренька. Мокрые тарелки постоянно норовили выскользнуть из рук, а за разбитую посуду полагался крепкий подзатыльник от старшего воспитанника, выполняющего роль надзирателя. Милые воспоминания о радостном и беззаботном детстве.

– И ты никогда не жалел о том, что стал ка-митаром?

– Жалел не жалел, – святоша задумчиво качнул бальке в бутылке, – какое это имеет значение?

– Но ты не хотел бы изменить свою жизнь?

– А какой в этом смысл? – Ше-Рамшо посмотрел на Мейт так, словно она спросила, не хочет ли он забраться в мешок с ядовитыми жуками. – Может быть, мойщик витрин живет лучше, чем ка-митар? Или у него работа интереснее?

– Мойщик витрин по крайней мере не навязывает никому свои услуги! – с непонятным для нее самой раздражением ответила Мейт.

– Умение должным образом предложить клиенту свои услуги, – ка-митар сделал особый акцент на слове «предложить», которым заменил слишком уж резкий глагол, использованный Мейт, – это, между прочим, тоже своего рода искусство. Ни один человек просто так свои рабуны не отдаст.

– Я, кстати, собиралась купить у тебя брошюру только ради того, чтобы ты перестал ломиться в дверь, – заметила Мейт.

– Вот видишь, – одобрительно улыбнулся Ше-Рамшо. – Ты уже начинаешь понимать, в чем тут дело.

– Ты продаешь бога.

– Нет, – покачал пальцем ка-митар. – Я продаю веру.

– Разве это не одно и то же?

– Конечно, нет! – Изображая бурный протест, Ше-Рамшо слегка стукнул донышком бутылки по столу. – Бога невозможно продать, потому что он у человека в душе!

– Слова, – отмахнулась Мейт.

– Пусть так, – не стал спорить Ше-Рамшо. – Предложи другое определение.

– Ничего себе! – теперь уже недовольство выражала Мейт, ей для этого потребовалось раскинуть руки в стороны. – Почему это я должна выполнять твою работу?

– Я не прошу тебя продавать брошюры с цитатами из То-Кабры, – обиделся Ше-Рамшо.

– И на том спасибо, – язвительно улыбнулась Мейт.

– Слушай, чего ты завелась?

– Да надоели вы все!

– Кто это «вы»?

– Все!

– Да я тебя впервые вижу.

– Ну и проваливай отсюда!

Ка-митар поставил руку локтем на стол, обхватил пальцами подбородок и внимательно посмотрел на хозяйку квартиры.

– Ну, чего ждешь? – огрызнулась Мейт.

– Бальке еще не допил. – Ше-Рамшо показал опустевшую всего наполовину бутылку. – Жалко оставлять.

– Ха! – и больше никаких комментариев.

Святоша глотнул бальке и снова поставил бутылку на стол.

– Давай сменим тему, – предложил он.

– Ты можешь говорить о чем-то, кроме своих брошюр?

– Уверяю тебя, ты будешь удивлена, узнав, насколько я разносторонний человек.

– И как у тебя времени на все хватает? Я-то думала, святоши только брошюрами торгуют да изгнанием демонов занимаются.

Мейт намеренно старалась обидеть гостя, но тот на удивление легко игнорировал все ее выпады.

– Не демонов, – поправил ка-митар девушку. – А призраков Ночи.

– Кто же из них страшнее?

– Не знаю, с демонами Хоп-Стаха я не встречался.

– Ну конечно. – С деланно серьезным видом Мейт наклонила голову. – Всех демонов в свое время Ше-Шеол разогнал. А вот призраки Ночи по городу стаями бродят.

– Ты ни разу не видела призрака Ночи?

На шутку это не было похоже. Таким же тоном можно было спросить: видела ли ты когда-нибудь дождь? Мейт даже растерялась на время. А ка-митар смотрит на нее – одна рука подбородок подпирает, другая за бутылку бальке держится – и ждет ответа.

Мейт раздраженно взмахнула рукой – будто крошки со стола смахнула.

– Что ты хочешь услышать?

– Хочу получить ответ на свой вопрос.

Еще один взмах рукой.

– Я не собираюсь обсуждать эту тему.

– Почему? – Пауза. Глоток бальке. – У тебя в доме нет ни одного схороника, защищающего от призраков Ночи.

– Они мне ни к чему.

– Ты сама можешь совладать с призраками?

Мейт криво усмехнулась, глотнула бальке и посмотрела на святошу искоса, как на дурачка, которому до поры до времени удавалось прикидываться таким же, как и все. Ну по крайней мере не глупее большинства.

– Ты хочешь сказать, что веришь в призраков Ночи?

– Конечно, – уверенно кивнул Ше-Рамшо.

– Так же, как и в сказки про Ше-Шеола?

– А вот эту тему я обсуждать не желаю! – поднял руку с открытой ладонью ка-митар. – Это моя работа, которую я не хочу потерять!

– Что ж, разумному – достаточно.

– Ты знаешь, – улыбнулся вдруг Ше-Рамшо, – я давно не встречал человека, с которым бы мы так хорошо понимали друг друга.

– Не подлизывайся, – осадила святошу Мейт. Хотя, сказать по чести, слова ка-митара не были ей неприятны. Скорее уж наоборот. – Для того чтобы торговать верой, нужно самому ее иметь.

– Где ты работаешь? – задал неожиданный вопрос ка-митар.

– А что? – тут же насторожилась Мейт.

– Я только спросил, где ты работаешь, а ты уже напряглась. Кто тебя так напугал?

На последний вопрос святоши Мейт отвечать не стала. А что касается работы, так в том нет никакого секрета.

– Я работаю на заводе Ше-Матао.

– Ага, – многозначительно произнес ка-митар. – «Ген-модифицированные белки Ше-Матао».

– И что дальше?

– Мне доводилось бывать на заводах Ше-Матао.

– Призраков Ночи изгонял?

Мейт попыталась снова съязвить, но неожиданно попала в точку.

– У патерната культа Ше-Шеола долгосрочный договор с советом директоров производственного товарищества «Ген-модифицированные белки Ше-Матао». Мы регулярно проводим очистку всех их производственных помещений от негативного воздействия отрицательной энергии, что приносят с собой работники, и производим перезарядку схороников от призраков Ночи. Заводы Ше-Матао, в свою очередь, обеспечивают продуктами питания наши шаханы и приюты. Получается – одно дело делаем.