Конан и Волчья башня - Джеральд Старк

— Что?! — от неожиданности Айлэ просто не поверила своим ушам. — Зачем?

— Ну, к примеру, меня он вряд ли захочет видеть, а вот тебя… — у одноглазого все-таки достало совести изобразить смущение. — Ты ему явно приглянулась…

— Неужто я похожа на гулящую девицу с моста Тысячи Львов? — баронетта почувствовала, как ее ладони начинают сгибаться в подобие лап хищного зверя, вот только когтей на пальцах больше не осталось — выпали.

— Айлэ, успокойся, — Хасти примирительно вскинул руки. — Постарайся меня понять — сейчас я не в силах думать ни о чем, кроме двух вещей: моего… то есть нашего вероятного разоблачения и той вещицы, которую таскает с собой здешний правитель. Ты ее заметила — такая золотая ветвь, украшенная алмазом. Помнишь, ты спрашивала — что может быть средоточием могущества магии Альвара? Так вот, жезл и есть основа. Все остальное вращается вокруг него, как колесо вокруг оси. Кто знает, вдруг именно она притянула нас сюда?.. Будь жезл в наших руках, мы тут же исчезли бы из Заповедного Края, я смог бы продолжить свою погоню за Проклятием, и — как знать? — получил бы шанс одержать над ним верх… Мне нужно совсем немного. Мы отыщем Бастиана Ладрейна и ты войдешь в его покои. Жезл наверняка хранится там. Ты ведь всего-навсего девчонка из Недолговечных, для тебя так естественно потерять голову в присутствии живой легенды, настоящего альба, притом из Высших и весьма привлекательного собой… Для него это и вовсе будет… ну, по меньшей мере занятно, они тут все маются от скуки… Опасности он не почует, расслабится… я буду рядом… в нужный момент… А когда мы заполучим жезл, клянусь Темным Творением, мы…

Баронетта Монброн не знала, что ее пугает больше — сбивчивая речь всегда такого сдержанного рабирийца и его авантюрные замыслы или возможность навсегда остаться в затерянном альбийском краю. Предложение оскорбило ее. Она ощутила, как жаркая краска гнева проступает пятнами на щеках, рука дернулась сама собой… Магик осекся и замолчал. Айлэ отвернулась к стене.

— Еще немного, — ледяным тоном сообщила она, — и, клянусь, как его там… Темным Творением, влепила бы оплеуху. Как ты сказал? «Всего-навсего девчонка из Недолговечных», значит? Сам под него ложись, под свою живую легенду. Нашел шлюшку за три медяка.

— Прости, — подавленно пробормотал Хасти, растирая ладонью лоб.

Повисло неловкое молчание. Девушка покосилась на пристыженного спутника. «В конце концов, он хотел как лучше, — убеждала она себя, чувствуя, что гнев проходит. — Ну, ляпнул не подумав… как увидел этот жезл — прямо сам не свой…»

— По-моему, ты спятил, — как можно тверже произнесла она. Хасти молчал, удрученно отводя взгляд. — То тебе позарез необходимо узнать судьбу папеньки местного правителя, то вдруг ты собираешься украсть коронную регалию и заодно сделать из меня легкую добычу, и вдобавок опасаешься, что первый же встречный ткнет в тебя пальцем и заголосит: «Эй, да это мерзавец Хасти из Рабиров! Стража, ловите его, хватайте!»

— Кричать они будут немного иначе, но в остальном ты права, — с невеселым смешком подтвердил одноглазый. — Кое-кто имеет веские причины недолюбливать мою скромную особу, и я боюсь… да что там, твердо знаю: моя фальшивая личина их не обманет. Покойный Эрианн мог поведать своему отпрыску нечто важное, касающееся давних распрей между альбами и… и мной. Впрочем, зачислять Эрианна в мертвецы, может статься, и преждевременно. Исенна был силен отвагой, Эрианн же — хитростью… Только, во имя всех богов, не спрашивай, за что альбийские вожди имеют на меня зуб, ибо это не та история, которую мне приятно было бы рассказывать, а тебе — слушать! Касательно алмазного жезла скажу: у меня больше прав на эту вещь, чем у всех альбов Заповедного Края, вместе взятых. Я намерен забрать его и уйти отсюда. Сегодня. Сейчас. Хватит пустых споров! Ты со мной или нет?

Магик поднялся на ноги. Растерянная и запутавшаяся Айлэ хотела вскочить, но тут перед ее внутренним взором мелькнула и пропала пугающая картина: белые сияющие лучи — или клинки? — беззвучно скрещивающиеся и разлетающиеся в стороны, золотая ветвь, рассыпающаяся в прах, и удаляющийся язвительный смех — звонкий, как весенняя капель…

— Нет! — баронетта, должно быть, выкрикнула это короткое словечко в полный голос, заставив Хасти вздрогнуть. — То есть, я с тобой, но… Не ходи! Хорошо, я не буду выспрашивать, какие тайны связывают тебя с альбами, но отправляться за жезлом сейчас нельзя! Обожди хотя бы до утра!

— Завтра будет поздно, — покачал головой рабириец. — Возможно, поздно уже теперь, но завтра — наверняка. Нужно действовать, пока никто не успел сообразить, что к чему.

— Тогда пойдем вместе, — непререкаемо заявила девушка. Хасти пожал плечами. — Только как ты собираешься искать жезл в этаком лабиринте? Да первый встречный стражник отведет нас обратно! И потом, тебе же нельзя пользоваться магией!

— Это как раз не имеет значения, — Хасти осторожно отвел в сторону искрящуюся занавесь на двери и выглянул: оба конца коридора пустовали. — Дворец настолько переполнен волшебством, что никто не обратит внимания на пару крохотных заклятий. А если даже и обратит… Когда Камень Света окажется в моих руках, на все альбийское воинство мне будет свысока плевать. Держись рядом со мной, ступай очень осторожно, и никто тебя не заметит.

— Но… но… — баронетта Монброн тщетно пыталась найти убедительное возражение против опасного предприятия. — Неужели ты всерьез намерен просто войти и забрать этот жезл на глазах у хозяина? А что, если их король все время таскает драгоценность при себе?

Одноглазый остановился на пороге, и Айлэ услышала его тяжкий вздох.

— Это было бы очень плохо, — неохотно ответил он. — Тогда одному из нас пришлось бы умереть.