Егерь. Последний билет в рай - Александр Быченин

Система тау Кита, планета Нереида, 20 декабря 2537 года, утро.

— Таки я не понимаю, зачем вам эта бандура?! — Миша Кульман собственноручно спихнул с платформы электрокара здоровенный кофр с заключенным внутри многофункциональным эхолотом и недоуменно уставился на меня. — На катере же стационарный есть.

— Все вопросы к Галине Юрьевне, — отперся я.

На самом деле все очень просто: оборудование катера автоматически передавало результаты телеметрии в центральный «мозг» базы, а мне этого на данном конкретном этапе хотелось избежать. Считайте, что у меня мнительность зашкаливает, и вообще я параноик, но вот есть у меня такая черта — до ужаса не люблю хвастаться чем бы то ни было, пока не получу вполне осязаемый результат. Потому и эхолот выцыганил у Кульмана (вернее, Галя с моей подачи) — модель устаревшая, но при этом надежная и мощная. И не умничает сверх меры: пока в ручном режиме передачу данных не настроишь, не самовольничает. Правда, оставался еще баллистический комп, вмонтированный в шлем, но тут я знал, что делать: небольшой апгрейд софта, проведенный вчера втихомолку, позволял настроить внутренний файервол на фильтрацию исходящего трафика, так что не запалюсь. Правда, пришлось в процессе немного поизвращаться — доступ к программному обеспечению удалось получить лишь через коннектор, который я, благодаря специфике деятельности, имел право настраивать, как мне вздумается. А изнутри системы отыскать слабое место удалось всего за полчаса.

— Она сказала, что мощности мало, — хмыкнул Миша.

Согласен, отмазка странная. Встроенный эхолот бил чуть ли не на сотню километров. С учетом местности (напоминаю: тысячи островов разных размеров, разделенных узкими проливами) дальности действия хватало за глаза.

— Это она тебя просто шокировать не хотела, — ухмыльнулся я. — Мне она сказала, что на катере дисплей тусклый и глаза все время напрягать приходится.

Кульман недоверчиво хмыкнул.

— Открою тебе страшную тайну, — заговорщически понизил голос я, — она просто в рубке торчать не хочет. В ней же толком не позагораешь, крыша хоть и прозрачная, но поляризованная.

— Ой вей! — изумился Миша такой женской коварности. — А на терминал ручной вывести данные не судьба?

— Так это ж напрягаться надо!

Прикинув трудозатраты (выяснить, что эхолот есть на складе, договориться с евреем-снабженцем, уговорить его же доставить бандуру к причалу плюс как-то обосновать необходимость всех этих действий), Кульман тихонько застонал. Рассевшийся у него на плече попугай взъерошил перья и расправил заново отросший хвост, поддержав негодующего хозяина морально.

— Таки вы, Карлуша, теперь понимаете, что такое женская логика? — Ученый скормил птицу щепоть каких-то семян, завалявшихся в кармане халата, и уселся за руль, напоследок громко посетовав: — Ой вей, а я таки хотел сделать Саре предложение! Какое счастье, что можно учиться на чужих ошибках!

Птиц перепорхнул на сиденье рядом с ученым и что-то гневно чирикнул: видимо, он с женским полом имел дело, но приятеля типа меня у него не было, и пришлось ему все прелести общения с самками прочувствовать на собственных перьях.

— Ладно, Денисов, удачно прогуляться! — уже на ходу отсалютовал мне Миша, отбросив дурашливый тон.

— Вали давай, — беззлобно отбрехался я себе под нос: электрокар упылил уже достаточно далеко, а горло драть не хотелось.