Предназначение - Дейв Дункан

– Обет.

В эту минуту Уолли предположил, что Тиваникси скажет, что краткий визит в храм не помешает.., но тот и в этом вопросе отличился:

– Каким образом мы сможем тебе помочь? Уолли возвысил голос:

– Одно печальное и одно приятное дело. Печальное известие принес я о том, что два воина пали жертвой пиратов. Я наказал виновных.

Новость была выслушана в тишине.

– Радостное дело связано с продвижением двух воинов. Лорд кастелян, имею честь представить Ннанджи – Четвертый, мой подопечный и названый брат.

С Таной он решил подождать.

Тиваникси спрятал меч после приветствия и не смог удержать своей заинтересованности.

– Мы слышали о рыжеволосом Четвертом, возглавившем битву с безбожниками в Ове, Адепт.

Ннанджи рядом с представительным Тиваникси выглядел совсем мальчишкой, но тут он победно улыбнулся и ответил, почти крича:

– Битву возглавил Лорд Шонсу, милорд. Я помогал, но победа принадлежит ему.

Снова удивление и шепот. Тиваникси просиял:

– Хорошие новости, милорд. Мы должны призвать менестрелей и запечатлеть в памяти это благородное событие. Факты могли дойти до нас несколько искаженными.

Уолли улыбнулся уголком рта, чтобы показать, что знает, какие факты до них дошли.

– Прежде отдадим честь погибшим, милорд. Я надеюсь, здесь есть воины из Пло и Фекса.

– Прежде окажи честь погибшим первыми, – ответил кастелян со странным выражением на лице. – Всем вновь прибывшим мы показываем наш мемориал, причину сбора.

Он полуобернулся, указав в сторону флагов, болтавшихся посреди двора, потом внимательно посмотрел в лицо Лорда Шонсу, ожидая его реакции.

Флаги? Странные флаги! Коричневые по краям, потом оранжевые, красные, пара зеленых и одинокий голубой в центре. Не флаги. Килты! Некоторые из них были вывернуты наизнанку, некоторые – порваны, а пятна на них могли быть только кровавыми. Уолли был уверен, что побледнел, доставив тем самым удовольствие зрителям.

– Объясни, – хрипло проговорил он.

– Они вернулись в Каср с моряком в ответ на запрос к некоему Лорду Ротанкси, называющему себя магом из Сена. – Голос его помрачнел. – На следующий день я созвал сбор, который благословила Богиня.

Так вот что осталось от идиотского похода Шонсу на Вул.

Возврат одежды и украшений погибших воинов принят в их среде как жест учтивости. Возможно, присылка одних только килтов расценивается как оскорбление. Тиваникси остроумно превратил оскорбление в вызов, позор – в славу. Уолли все еще усваивал эту мысль, когда его поразила новая: колдуны сознательно спровоцировали сбор или что-то в этом роде. Понимает ли Тиваникси, что попался на опасную приманку?

А голубой килт должен принадлежать Шонсу. Он выглядит несравненно больше соседних. Неплохо было бы для уверенности взглянуть на его заколку, но можно предположить, что в этом идиотском походе не участвовали другие Седьмые. Наверняка не в характере Шонсу было разделять власть.

Воины застыли в ожидании. Ритуал был очевиден. Он должен был выступить вперед и отдать салют погибшим – и своему собственному килту!

Он кивнул позеленевшему Ннанджи и шагнул вперед, толпа расступилась перед ним. Он прошел между двумя каменными скамьями, потом – через проход в первом ряду изгороди. За собой он слышал топот сапог Ннанджи. Взглядом он приказал ему остановиться.

Цепочка килтов свисала над вторым рядом изгороди. Голубой висел ниже всех в середине. Не останавливаясь, Уолли вскочил на перекладину загородки, выхватил свой меч, махнул им над головой, потом выгнулся назад, пока не потерял равновесия, и успел вложить меч в ножны прежде, чем коснулся земли. Совсем неплохая демонстрация гимнастических упражнений для воинов! Голубой килт хлопнулся на землю. Он повернулся и шагнул назад к Ннанджи, стоящему с вытаращенными глазами.

Они вместе салютовали, потом в полной тишине вернулись к Тиваникси.

– Этот был подделкой, милорд, – сказал Уолли. – Оставшиеся должны быть отомщены, но не этот.

У него не было никаких соображений по поводу того, что произошло с Шонсу, – он бежал даже без своего килта, вот почему появился в Ханне как Безымянный. Похоже, что никто этого не знал, не исключено, что и колдуны тоже.

Подозрения Тиваникси не рассеялись – что это за лидер, единственный оставшийся в живых?

– У меня здесь есть менестрели. Лорд Шонсу. Не перечислишь ли нам имен погибших?

Как отвечать на это? Что-то вроде фехтования в темноте. Безобразие! Сорок девять имен после полугода – слишком многого от него хотят даже по меркам долитературной эпохи.

– Нет, милорд. Ни имен, ни рангов. Позволь им сравняться в славе.

– Тогда расскажи нам об их героизме и происках колдунов, погубивших их.

Уолли покрылся холодным потом. Он надеялся, что это не очень заметно. Он был так занят своими проблемами, что забыл о возможности их наличия у Шонсу.

– И этого тоже не будет.

Возмущение прорвало тишину вокруг него. Генерал потерял армию и еще отказывается говорить об этом?

Все были против Седьмого, исключая разве другого такого же. Тиваникси, похоже, собирался встать на его сторону. Но он должен был заботиться о чести. Он не мог позвать на помощь солдат, стоящих за ним. Ему оставалось либо принять этот отказ, либо вызвать на дуэль отказавшегося.

Или еще он мог обвинить его.

Лицо кастеляна оставалось непроницаемым.

– И ты не присоединишься к сбору, ища отмщения, милорд?

– Я должен исполнить обет, милорд, – покачал головой Уолли.

– Но Богиня привела тебя сюда. Не исключено, что Тиваникси с остальными вместе ломали головы, какому Богу принесен этот обет.

– Привела, – признал Уолли и заметил, что подозрения ослабли, замешательство же возросло.

– Ну а как насчет Пло? – спросил он. – Зови своих герольдов. Лорд Тиваникси.

– Я из Пло, милорды, – произнес чей-то голос. Нервного вида Третий прокладывал себе дорогу к первому ряду. Он салютовал кастеляну, а потом – Уолли. Его перевязь была украшена топазами. Уолли обернулся к Тиваникси.

– Менестрели.

Кастелян махнул рукой в сторону кучки гражданских. Менестрели бывают разного пола и веса. Уолли увидел полную пожилую женщину. Четвертую, и двоих костлявых мужчин в желтых килтах, да еще очень высокого юношу на заднем плане, внимательно всех разглядывающего. Менестрели носили длинные волосы и лютню за спиной. Лютня же и была их меткой на лбу.

Взяв у Джии тюк с килтами и перевязями и два меча от Катанджи, Уолли начал свой рассказ. Он не упомянул о своем совете Полини, но рассказал о долгом дневном противостоянии этого человека врагам. Потом спросил Ннанджи, не хочет ли тот чего-нибудь добавить. И Ннанджи начал патетический пересказ своего разговора с умирающим – слово в слово.