Ветер Севера в академии Морте - Диана Хант

– Это где это я накосячила.

– Она ещё и издевается!

– Не советуем играть с нами, светленькая.

– Ты сорвала нам провокацию. – Подвёл итог Илон и пояснил, когда я лоб наморщила: –– Практикум сорвала.

– Мы по твоей вине зачёт не сдали. – Кивнул другой и попугай на его плече возмущённо заорал.

– Мне жаль, правда. – Меня не покидала надежда, что это всё какая-то дурацкая шутка, розыгрыш. Неужели из-за какого-то зачёта…

А потом некстати вспомнились лязгающие над головой челюсти размером с дом, адский скрежет ледяных когтей…

– Нам теперь этот практикум пересдавать не в группе, а по одиночке. – С нескрываемой злостью в голосе подтвердил мою догадку «волк». – Так что плата за проваленный зачёт – не более, чем справедливость, Туули.

– Да какая плата! – возмутилась я. – Что ж вы все на пафосе здесь такие! Я ведь случайно… и мешать не хотела… Я просто заблудилась! – ухватилась я за более-менее внятное объяснение.

– Ну уж нет, Туули. – Лениво покачал головой Илон. – Никого не волнует, что ты там забыла.

– Накосячила – отрабатывай.

Я невольно отступила на шаг.

– А за каким снорхом вы вообще за мной бросились-то?

Показалось – или на лицах парней проступило сомнение? Тень сомнения, если быть точной. И всё же…

– Посмейте только приблизиться и я…

Всего ожидала, но только не того, что парни переглянутся и… разразятся смехом. У Привратников своих что ли нахватались?!

– Что ты, Туули. – К моему удивлению Илон вдруг развернул ближайшее кресло и вальяжно уселся в него. – Никто тебя и пальцем не тронет.

Я часто заморгала, когда его примеру последовали ещё двое. Один плюхнулся в кресло, другой опустился на парту. Остальные остались стоять, привалившись к стене. Соулы же – весьма устрашающего вида соулы, если что! – не сводили внимательных глаз с Ломтика и ни мне, ни дракошке это совершенно, вот прям категорически не нравилось.

– Приближаться к ней. – Хмыкнул тот, что с гориллой. – Ещё чего!

– Нет уж. Сама пускай подёргается.

На этих словах дракончик нервно захлопал крылышками и выпустил очередную порцию едкого дыма. Чем, надо сказать, очень развеселил некромантов. А мне стало обидно за Ломтика. Я ведь, в отличие от этих недоумков, умерла совсем недавно, мой соул практически новорожденный!

Так разозлилась, что дёрнулась было к двери и… застыла, как вкопанная. Заперто же! Доставить им удовольствие, дёргая в панике ручку и взывая к чьей-то помощи? Ну уж дудки.

Только вот как уйти и к тому же не потерять при этом лицо?

Решение, пришедшее в голову, не успело ещё даже оформиться, как Илон обрезал его на корню.

– И не вздумай прыгнуть в Хаос, светленькая. – Покачал он головой. – Догадываешься, что в таком случае будет с твоим телом?

Я невольно вздрогнула.

– Нет-нет, ничего такого, Туули. – Развязно подмигнул «волк». – Что ж мы, звери, какие? Или извращенцы?

– Кстати, об извращенцах… –– Протянул «гориллоид». –– Ты только представь, в каком виде очнёшься на главной площади… мм-м…

– Картинка будет – загляденье.

Некроманты, потирая, руки, извлекали камеры. Они в этом мире сплошь из кристаллов состоят, только для удобства на ремешки крепятся. Так что со стороны это выглядело даже красиво.

– Что вы задумали? – нервно спросила я и ободряюще погладила запищавшего Ломтика.

– Ну же, светленькая, не кривляйся.

– Лучше станцуй.

– Или спой.

Станцевать или спеть? За сорванный зачёт? Если так подумать, ничего такого тут нет, мы, правда, за успешно сданный экзамен в универе пели, причём тем громче, чем выше была оценка и злее препод, а тут… Вся ситуация – откровенно мерзкая. Дверь заперта, в руках у парней камеры, и ухмылки на холёных лицах гадкие. Мерзкая ситуёвина, да.

А что самое неприятное, вот пятой точкой, что называется, чую – не всё это. Не весь подвох…

– Приступай. – Скомандовал Илон и Ломтик на моём плече странно дёрнулся, а я… я всё же устояла на месте.

– Да ну, танцы эти… надоело. – Хмыкнул «попугаистый». – Ты прости, Туули, что отвлекли. Продолжай заниматься чем ты тут занималась. Убиралась, да? Ну вот и продолжай.

Я невольно покосилась на швабру с ведром в углу. Только-только из подсобки выволокла… Это что же, получается, я тут чистоту наводить буду, а они – на камеры снимать?! Вот уж фигушки.

Последнее прозвучало вслух.

А Илон улыбнулся так широко, что меня зазнобило. А потом вдруг в жар бросило. Я невольно дёрнула отворот пиджака и…

Тут уж разулыбались и остальные.

– Что такое, Туули? – голос Илона стал какой-то особенно вкрадчивый. – Жарко стало?

Невинный вопрос. Вот только задан он был отнюдь не невинным тоном.

– Кажется, ей и в самом деле жарко. – Ещё один голос. Туманный какой-то…

Голоса… лица… всё сливается в одно… плывёт… танцует даже.

Только писк Ломтика удерживает в реальности и весьма относительной трезвости. Причём писк его доносится откуда-то снизу, а ведь только что сидел на моём плече…

– Тебе жарко, Туули. – снова этот вкрадчивый, проникающий прямо в кровь голос. – Тебе очень-очень жарко…

Снорхи! И правда, жарко... Да так, что не продохнуть.

Руки сами собой зашарили по груди – форменный пиджак явно лишний, но вместо жёстких краёв отворота пальцы почему-то нащупывают мягкую ткань рубашки…

А где пиджак?

Вот же он! Какой-то размытый… нечёткий… смятый… и почему-то на полу валяется. Рядом со сброшенным ботинком и какой-то тряпочкой. Чулком, кажется…

Стоп! Я что, чулок сняла?! Сама?

Когда только успела, спрашивается…

Но некроманты, ровно, как и их соулы не двигались с места. И, похоже, жарко было не только мне.

Что-то вдруг пощекотало обнажённую кожу. Я стыдливо одёрнула юбку.

– Пых. – Раздалось тихое у щиколотки и поплывшие от непродыхаемой жары мозги резко встали на место.

Точно помню, что отследила момент «исчезновения» Дедушки, то есть его перехода в небольшое туманное облачко – ещё подумала, что это он на чужих так отреагировал. Даже порадовалась этой прозорливости и осторожности – как-никак, Пых пока на испытательном сроке…

Но как же вовремя он решил снова появиться!

И как вовремя изрёк своё короткое «пых»!

Обнажённую щиколотку облизало ледяное дыхание.

Внезапно в воздухе проступил силуэт Дедушки – чёткий, в отличие от плывущего пространства. С всклокоченными волосами и раздутыми от усердия щеками. Дедушка дул и его ледяное дыхание медленно, но верно приближалось к некромантам и их соулам.