Мама для Совенка - Екатерина Боброва

А вода поплескалась, нервируя, около порога и начала вырастать прозрачной стеной за колоннами беседки.

— Плавающие сады, — ее величество изящно пригубила свой отвар, — называются так потому, что умеют плавать не только по воде, но и под водой.

Юля сжала руки, заставляя успокоиться и ругаться исключительно про себя. Предупредить никто и не подумал. «Топись, Юлия Андреевна, на здоровье. А мы посмотрим, как весело ты будешь паниковать».

Вода уже закрывала потолок, потемнело, и в воздухе зажглись световые шары.

— Красиво, правда? — Седьмая махнула в сторону водяной стены. Юля разжала крепко стиснутые зубы, улыбнулась и кивнула:

— Очень.

А главное — никакой видимой преграды между ней и водой. Застрелиться, как круто!

Совенок набил полный рот розовых квадратиков, вскочил и рванул к стене. Остров как раз закончил погружение, и вокруг них темно-серебристой гранью колыхалась вода. Сумрачными силуэтами проплывали рыбы. Изгибались плетистые водоросли. А потом в гости приплыл зверь. Темное вытянутое тело с ластами вместо лап напоминало выдру. Аль восторженно замычал, размахивая руками. Зверь заинтересованно завис напротив, оценив представление — голокожий прыгающий двуногий.

— Это лафр, — пояснила ее величество, — милый зверь. Мы не держим в садах никого опасного.

Юля кивнула — логично, потянулась к кружке, глотнула отвар, искренне надеясь, что туда добавили что-нибудь успокоительного.

— Вот теперь мы можем поговорить, Юлия, — улыбнулась Седьмая, и девушка бросила на нее удивленный взгляд, отмечая изменения: на лице ее величества царила безмятежность, поза стала расслабленной. Вольготно разлегшаяся на подушках женщина ничем не напоминала собранную и величественную королеву, и Юля начала понимать, зачем нужны погружные острова. Вода, похоже, экранировала магию, и здесь можно было не опасаться прослушки и наблюдения. Острова служили местом для секретных бесед и укромных встреч. И сейчас у Юли было свидание с королевой… Она втянула воздух, ощущая, как запахло интригой. Служанка и та исчезла, вернувшись на плавучий мост.

— Спрашивайте, — разрешила ее величество.

Хотелось спросить о столь многом, что девушка растерялась и брякнула первое попавшееся:

— А остальные жены тоже живут во дворце?

— Жены? — вскинула брови королева.

— Да, с первой по пятую, — промямлила Юля, ругая свой длинный язык. Ну кто спрашивает женщину о других женах ее мужа? Идиотка!

— Ах, вы об этом, — напряженно улыбнулась Эллиана, — понимаю, для вас это странно. В вашем мире принято иметь много жен?

Юля озадаченно моргнула — разговор шел куда-то не туда.

— У нас есть страны, где можно иметь несколько жен, — ответила осторожно.

— Какой ужас, — искренне возмутилась ее величество, — бедные женщины! Делить мужчину с кем-то еще.

Похоже, глаза у Юли стали совсем круглыми, потому как Седьмая нервно рассмеялась.

— Вы решили, что… Ох, даже не хочу представлять, что вы подумали. Нет, у его величества только одна жена.

Между слов читалось — «и это я».

— А как же?

— Разве бывшая жена обязана жить с мужем? — ее величество недовольно покачала головой, огорченная недогадливостью гостьи. — Ее долг перед страной заканчивается, когда ребенку исполняется пятнадцать, и он отправляется на обучение в академию. После этого она вольна делать все, что хочет. Многие рода желают принять в свою семью мать наследника, поэтому большинство выходят замуж второй раз. Ведь единственный долг матери и жены правителя — родить ребенка. А брак… — ее величество вздохнула, — может быть расторгнут сразу после рождения, если на то будет желание женщины. Если нет — его величество может сохранить отношения до малого совершеннолетия наследника.

Юля непонимающе нахмурилась.

— Пятнадцать лет, — напомнила ей Седьмая, бросив взгляд на Совенка, добавляя: — Альгару исполнится ровно столько через семь недель.

То есть через семь недель малыш покинет дворец, отправившись в непонятную академию, где с него будут три шкуры драть? — осознала Юля. Сердце болезненно сжалось. В голове закрутились картинки — одна страшнее другой. А ведь он такой еще маленький… А его одного, без поддержки. Изверги!

— Юля, не переживайте так, — ее величество бросила обеспокоенный взгляд на девушку, — это лучшая академия на островах, все принцы ее заканчивают. Мужчинам надо взрослеть, иначе они теряют себя.

Девушка моргнула, отгоняя от себя страшные картинки и усилием воли возвращая мысли к многодетному отцу производителю.

— Получается, его величество восемь раз женится и восемь разводится? А с кем он остается в итоге?

— Вы очень добры, Юля, — мягко улыбнулась Седьмая, — раз беспокоитесь о том, кто будет скрашивать старость его величества. У нас нет закона на этот счет. Если кто-то из жен решает дождаться своего короля, он может жениться снова. Его долг перед страной будет исполнен, и дальше он живет так, как пожелает.

После такого количества нелюбимых женщин и навязанных браков, не удивительно, если их величества предпочитают одинокую старость, — подумала Юля. Но если одна из них запала в сердце… Ужасное самопожертвование — развестись с любимой, чтобы жениться на другой. И как эти женщины соглашаются? Шестая вон умерла при родах.

— Вы не боитесь? — спросила, поддавшись порыву, Юля.

— Боюсь, — честно призналась королева, — но я сильная — справлюсь. Я не такая слабая, как Шестая. Знаете, мы ведь с Фальгой родные сестры. Его величество должен был выбрать старшую — меня, но ему понравилась Фаль. Я ревновала, злилась, а потом узнала, что Фаль запретили проходить ритуал. У нее всегда было слабое здоровье, она вообще не должна была участвовала в отборе, но его величество был настойчив. Правда, он запретил сестре проходить ритуал. Только она всегда была упрямицей. А когда узнал, было поздно — Фаль носила ребенка под сердцем. Его величество сильно переживал и долго не женился. Мне кажется, ему до сих пор больно видеть меня — мы с сестрой очень похожи.

Откровенность королевы топила, и Юля чувствовала себя так, будто вода хлынула внутрь, преодолев барьер. Выйти замуж за того, кто любил и до сих пор любит твою умершую сестру? Санта-Барбара отдыхает. Но наследник для правящей семьи — вопрос выживания, а не прихоть.

— Вы очень хорошая, — сказала искренне, — уверена, его величество оценит вас. Пусть не полюбит, но уважать будет.

— Спасибо, ассара.

Глаза ее величества заблестели, и она отвернулась, пряча слезы.

— Вы ничего не едите, — спохватилась, вспомнив о роли хозяйки, — прошу попробуйте хоть что-нибудь. Мы оскорбим главного повара, если вернем полные тарелки.

Оскорбить того, кто мастерски владеет ножом и сковородкой, Юля не желала и принялась за еду.