Мир воров - Роберт Линн Асприн

Каппен предпочел подсластить пилюлю:

— Я известен Молину Факельщику. Если я смогу услужить ему в этом деле, он не станет жадничать. И я тоже. Скажем так… гм… десять золотых?

Сумма была не царской, но приличной.

— Ну ладно, ладно, — ответил Ганс. — Я осматривался, готовя одно дельце в квартале ювелиров. Под утро появился дозор, и я решил, что мне лучше вернуться домой, но не тон дорогом, какой пришел. Поэтому я отправился Дорогой Храмов, словно хотел заскочить поклониться какому-нибудь божеству. Ночь стояла темная, облачная, именно поэтому я и находился там, где я был. Но, как известно, в некоторых храмах поддерживается огонь в светильниках. Света было достаточно для того, чтобы оглядеться. Никого не было видно. Внезапно я услышал вверху какой-то свистящий, хлопающий звук. Я поднял взгляд и…

Он осекся.

— И что? — выпалил Каппен. Культяпка оставался безучастным.

Ганс сглотнул.

— Не могу поклясться, — сказал он, — было темно, поймите. С тех пор я гадаю, не ошибся ли.

— Что это было? — Каппен стиснул край стола так, что у него побелели пальцы.

Смочив горло, Ганс поспешно заговорил:

— Это выглядело наподобие огромной черной штуковины, вроде змеи, но с крыльями летучей мыши. Оно летело от дома Молина, как мне теперь кажется. А направлялось в сторону храма Ильса. Внизу у чудовища что-то болталось, вроде человеческое тело… или два. Я не стал задерживаться, чтобы присмотреться получше, нырнул в ближайший переулок и стал ждать. Когда я вышел, оно уже исчезло.

Отодвинув эль, он встал.

— Это все, — отрезал вор, — я не хочу вспоминать это зрелище, и если кто будет спрашивать, сегодня вечером меня здесь не было.

— Твой рассказ стоит еще пары кружек пива, — предложил Культяпка.

— Как-нибудь в другой раз, — проворковал Ганс. — Сейчас мне нужна шлюха. Не забудь о десяти золотых, певец.

Неуклюже ступая, вор ушел.

— Ну, — после некоторого молчания спросил трактирщик, — что ты можешь сказать обо всем этом?

Каппен подавил дрожь. Ладони у него были холодными.

— Я ничего не знаю, кроме того, что те, с кем мы столкнулись, не из нашего мира.

— Ты мне как-то говорил, что у тебя есть средство против колдовства.

Каппен прикоснулся к небольшому серебряному амулету в виде свернувшейся кольцами змеи, который он носил с собой на шее.

— Не знаю. Его много лет назад дал мне один чародей в награду за услугу, которую я ему оказал. Он утверждал, что амулет предохранит меня от заклятий и сверхъестественных сил рангом пониже богов. Но для того, чтобы заставить его служить мне, я должен произнести три правды о наложившем заклятье. Два-три раза я пользовался им и выходил сухим из воды, но не могу доказать, что это произошло благодаря талисману.

Появились новые посетители, и Культяпка вынужден был уйти обслуживать их. Каппен нянчился с элем. Ему нестерпимо хотелось напиться и трактирщик обеспечил бы его для этого всем необходимым, но он не осмеливался. Он и так уже узнал больше, чем, как он считал, могло бы прийтись по душе его противникам, кем бы они ни были. Возможно, у них есть средства узнать это.

Свечи, стоящие на его столе, задрожали. Подняв глаза, поэт увидел тучного беззубого мужчину в богато украшенной официальной тоге — едва ли подходящем наряде для посещения «Распутного Единорога».

— Приветствую, — сказал незнакомец. Его голос походил на детский.

Прищурившись, Каппен вгляделся в полумрак.

— Кажется, мы с вами незнакомы, — ответил он.

— Да, но мы познакомимся, о да, познакомимся.

Тучный мужчина сел. Подошедший Культяпка принял заказ: красное вино — приличное вино, хозяин, «Жанувед» или «Баладах». Блеснула монета.

У Каппена екнуло сердце.

— Инас Йорл? — выдохнул он.

Тот кивнул.

— Во плоти, во всей своей меняющейся плоти. Очень надеюсь, заклятье снова скоро ударит. Наверное, любая форма будет лучше этой. Я ненавижу иметь избыточный вес. К тому же я евнух. Даже женщиной быть лучше.

— Сочувствую, сударь, — учтиво заметил Каппен. Несмотря на то, что Инас Йорл не мог снять наложенное на него заклятье, он все же был могучим волшебником, а не простым престидижитатором.

— По крайней мере, меня не переместили насильственно. Можете себе представить, как это раздражает — внезапно оказываться в другом месте, иногда за несколько миль? Сюда я добрался естественным образом, в собственных носилках. Фу, как может кто-то по доброй воле пачкать обувь в этих сточных канавах, которые в Лабиринте зовут улицами!

Подали вино.

— Давайте быстро поговорим о деле, молодой человек, чтобы я смог вернуться домой до начала следующего превращения.

Отхлебнув, Инас Йорл скорчил гримасу.

— Меня надули, — взвыл он. — Это вообще едва ли можно пить!

— Возможно, милостивый господин, всему виной ваше нынешнее горло, — предложил Каппен. Он не добавил, что язык у колдуна определенно был поражен логорреей. Ему было просто мучительно сидеть рядом с Инасом Йорлом, но поэт боялся выводить его из себя.

— Да, вполне вероятно. Все стало не таким вкусным с тех пор, как… Ну да ладно. К делу. Услышав, что Культяпка расспрашивает о событиях прошлой ночи, я тоже пустил кое-кого на розыски. Поймите, я пытался узнать как можно больше, — Инас Йорл осенил себя знамением. — Чистая предосторожность. У меня нет ни малейшего желания пересекать дорогу замешанным в это дело силам.

Каппен ощутил леденящее покалывание.

— Вам известно, кто это, и в чем дело?

Его голос дрожал.

Инас Йорл погрозил пальцем.

— Не так быстро, мальчик, не так быстро. Мои последние сведения относятся к твоему безуспешному свиданию с гадалкой Иллирой. Я также узнал, что ты остановился в этой ночлежке и дружен с хозяином. Очевидно, ты замешан в этом деле. Я должен узнать — как, почему, насколько — все.

— И тогда вы поможете мне?..

Колдун покачал головой, и от этого движения у него затряслись щеки и подбородок.

— Разумеется, никоим образом. Я же сказал, что не хочу участвовать в этом. Но в обмен на те сведения, которыми ты обладаешь, я готов истолковать все, что смогу, и дать совет. Предупреждаю: наверняка мой совет будет таким — бросить это дело и, возможно, покинуть город.

«И вне всякого сомнения колдун будет прав», — подумал Каппен. Просто случилось так, что влюбленный не может последовать этому совету… если только — о милостивые боги Каронны, нет, нет! — если только Данлис не мертва.