Пес и его девушка - Кира Измайлова

– Чей же еще? – неохотно произнес Ренн. – Вернее, наш. Говорю же, в те годы это было… быстро.

Дайсон невольно вспомнил собственную мать и вздохнул.

– Эла мне писала, когда узнала. А письма не доходили – говорю же, неразбериха… Потом уже она мне сказала, что решила: я испугался и решил сделать вид, будто никаких писем не получал и ничего между нами не было, так… баловство одно. А я их и вправду не получал…

– Наверно, поэтому она и перешла в регулировщицы, – вслух подумала Лэсси.

– Не наверно, а точно: куда с животом за руль? Говорила, грызлась насмерть, чтобы в тыл не отправили.

«Точно как мама», – подумал Дайсон и нечаянно всхрюкнул от избытка чувств.

– Веди себя прилично, – велела ему Лэсси, легонько шлепнув по носу, и снова повернулась к Ренну: – Сьер Дани, но… как же вы снова оказались вдвоем?

– Да вот так… Сын вырос – и поминай как звали. От него уже дюжину лет ни слуху ни духу. Эла ходила в полицию, хотела подать в розыск, но ей отказали. Совершеннолетний уже мальчик, имеет право ехать куда вздумается и заниматься чем угодно. Будто мы сами такими не были, – усмехнулся он. – Вроде бы он собирался за океан, хотел заработать на хорошую жизнь себе и матери. Эла говорила: он понимал – деньги нигде сами в руки не валятся, но все равно твердил, что там возможностей больше… Что с ним стало – неизвестно. Первые года два писал Эле, потом перестал. Она молилась только о том, чтобы жив был…

– Может, это как у вас? – спросила вдруг Лэсси. – Ну не везло ей с почтой! До вас ее письма не дошли, а до нее не доходили сыновние…

– Кто разберет. И какая теперь уже разница? То есть надо бы дать ему знать, что Эла погибла, но как? Адрес только старый, с которого он еще отвечал, а теперь… Небось, он уже сотню их сменил.

«Можно сделать запрос по нашим каналам», – подумал Дайсон и пожалел, что не умеет передавать мысли Лэсси. Впрочем, она и сама додумалась:

– Мне нужно его полное имя и дата рождения, сьер. Попробую выяснить что-нибудь. Ах да, если можно, фотографию тоже… Тут есть одна, она датирована… да, как раз двенадцать лет прошло. Конечно, он мог сильно измениться, но в целом… Можно взять?

– Берите, мне она ни к чему. Жаль, я никогда его не видел, даже на снимках… Да, в той же сумке папка, там запросы Элы и ответы, в них есть и имя, и последний известный адрес Ренни. И его письма в отдельном пакете.

– Ну нет, письма – это слишком, и вообще… зачем?

– Мало ли. Вдруг какие-то детали окажутся важными? Мне, повторяю, они не нужны.

Лэсси взяла то, о чем говорил Ренн, вложила в папку несколько фотографий, упаковала добычу в свой рюкзачок… Дайсон сделал зарубку на память: втолковать ей, как нужно изымать документы. От этих-то вряд ли будет какой-то прок, но тем не менее следовало пригласить понятой хотя бы хозяйку! Ладно, он свидетель, но ведь Лэсси не заглядывала в конверты, не пересчитывала листки, и поди знай, не обвинит ли ее вдруг сьер Дани в хищении какой-нибудь важной бумаги? Или даже пачки акций…

– У вас с сыном имена одинаковые? – спросила вдруг Лэсси.

– Почти, – едва заметно усмехнулся слепец. – Гм, сье… Одного не пойму: зачем вдруг вам понадобился Ренни? Уж не думаете ли вы, что это он… он ее?..

– Н-нет… – выговорила Лэсси. – Но… В общем… Он же ближайший родственник, вдруг ему что-то известно о… о связях сье Дани и…

– Вряд ли. Ну да это ваше дело. Главное, если вдруг найдете, не упоминайте обо мне.

– Почему? Ой, да, я забыла спросить: он знал о вашем существовании?

– Сомневаюсь. Эла нашла меня уже после того, как Ренни уехал. Написала ему, конечно. Еще сокрушалась: может, он потому и перестал отвечать, что обиделся на нее? Она ведь говорила, что я на войне погиб, а тут вдруг…

– Мне кажется, он уже действительно достаточно взрослый, чтобы не реагировать вот так, словно маленький ребенок, – недоуменно произнесла Лэсси. – Хотя… наверно, я еще не очень хорошо разбираюсь в людях.

«А если бы мама сказала мне, что все эти годы отец был жив, а она прекрасно знала, где его найти, как бы я отреагировал? – задумался Дайсон. – Хм… Наверно, удивился бы. Потом спросил, почему она так поступила. В зависимости от ответа решил бы, стоит мне знакомиться с батюшкой или лучше не стоит. Но то я… У других совсем иные завихрения в голове».

– А как сье Дани вас отыскала спустя столько лет? – спросила вдруг Лэсси.

– Случайно, – буркнул Ренн. – Меня уже гнали в отставку, сколько можно… А мне нравилось курсантов тренировать, показывать им всякие штуки… объяснять, что в нашем деле ошибка – это смерть. И вот, увлекся демонстрацией, а реакция уже не та… Словом, повезло, что заряд был учебный. Или не повезло, это как посмотреть. Может, лучше бы сразу насмерть…

– О… вот как…

– У меня денег в запасе отроду не было. Не копил, что получал – сразу тратил, – добавил мужчина. – Так что в госпитале меня кое-как залатали, конечно, но на операцию собирали всем миром. Кто-то из курсантов даже дал объявление в газету. Знаете, наверно, раздел о благотворительных пожертвованиях? Его обычно первым на самокрутки пускают или на хозяйственные нужды.

– И сье Дани увидела знакомое имя?

– Точно так. Разделывала рыбу на этой газете и заметила вдруг… Только не спрашивайте, зачем я ей понадобился, – поднял руку Ренн. – Не ради же денег? Конечно, обе мои пенсии – подспорье недурное, но она и одна неплохо жила, а инвалид под боком – удовольствие сомнительное. Тем более мужчина – я все-таки больше ем, готовить нужно на двоих… Хорошо еще, руки-ноги при мне, но… Эту каморку я изучил, на углы не натыкаюсь, и только. Был бы моложе, может, освоился бы получше, а теперь… какой в этом смысл?

– А почему хозяйка сказала, что вы со сье Дани не муж и жена?

– Потому что не пошли за свидетельством о браке. Зачем, в нашем-то возрасте? Ладно бы у кого-то из нас наследство имелось, а так… Я все равно никуда не выхожу, без разницы, как меня называют. А документы у меня, ясное дело, на настоящую фамилию, можете взглянуть.

Лэсси не отказалась, а Дайсон еще раз оглядел комнату и удивленно гавкнул. Как это ему сразу в глаза не бросилось?!

В кресле у радиоприемника лежало начатое вязанье. Вернее, не лежало, а было неуклюже заткнуто под чехол, видимо, в попытке спрятать, но спица с десятком рядов предательски торчала наружу.

Лэсси тоже посмотрела в ту сторону, замерла на мгновение, потом ойкнула и выговорила:

– Так это вы вязали, а вовсе не сье Дани!

– Надо же чем-то заниматься, чтобы не свихнуться, – проворчал тот. – А так… радио бубнит, руки работают, время идет. Вроде только что утро было – а уже вечер, Эла пришла. С булочками…

– К-как же вы научились?

– Я и раньше умел. Развивает, знаете ли, гибкость пальцев, а в нашем деле это важно. В каких шарфах и гетрах мы щеголяли! – невольно улыбнулся Ренн. – Даже девушкам дарили. Эла носила мой шарф, не тот, конечно, что я ей когда-то подарил, он давно истерся, новый.