Мика - Лорел Гамильтон

– Маршал Блейк, когда вы построите защитный круг,насколько долгий ритуал вам еще понадобится?

Кажется, судье тоже надоели затяжки времени. Это хорошо, ато мое растущее нетерпение здесь не очень полезно. А вот растущее нетерпениесудьи – совсем другое дело.

Подумав об этом, я обрадовалась, что судья сформулировалсвой вопрос именно так. Насколько долгий ритуал еще будет нужен? Куда лучше,чем вопрос: "Каков будет следующий шаг анимации мертвеца?" Потому чтомой ритуал после построения круга настолько отличался от обычного, что это былобы как сравнивать яблоки с арбузами.

– Не очень долгий, ваша честь.

– Не можете ли вы сказать точнее?

– Я вызову Эмметта Роуза из могилы. Когда он выйдет наповерхность, я нанесу ему кровь на рот или внутрь рта, и он вскоре после этогосможет ответить на вопросы.

– Вы сказали, что нанесете кровь на рот зомби?

Опять Сальвия.

– Да.

– Вы дадите зомби сосать кровь из курицы? – Это неудержался один из агентов, стоящих возле судьи, и все взгляды обернулись кнему. Ему хватило такта смутиться. – Ой, простите.

– Нет, не из курицы. Но я размажу кровь ему по губам.

– Мистер Роуз был добрым христианином. Размазываниекуриной крови по губам – разве это не будет оскорблением его религиозныхубеждений?

– Как ни ценю я вашу заботу о религиозных убежденияхмистера Роуза, мистер Сальвия, – ответил судья, – но должен вамзаметить, что не он является вашим клиентом, а также что мертвецы не имеютправ, которые могут быть нарушены.

Ну конечно, я тоже не смогла сдержаться – добавила свои двацента.

– А что, мистер Сальвия, вы считаете, что нельзя бытьдобрым христианином, если приносишь в жертву кур и поднимаешь зомби?

Злость, сводившая мне плечи, уже поднялась до голосовыхсвязок. Мика ладонью начал поглаживать мне руку от плеча до кисти, будтонапоминая о своем присутствии – и о присутствии моей несдержанности. Но егоприкосновение вернуло мне возможность думать. Наверное, иногда мне нужен был бы"ассистент" не только ради секса и крови. А как сдерживающее начало.

Ко мне обратились удивленные взгляды. Не только Сальвияпредполагал, что я не христианка. Не знаю, почему меня до сих пор это задевает,но увы – задевает до сих пор.

– Вы можете ответить на вопрос маршала Блейк, –разрешил судья.

Кажется, не только меня достали придирки Сальвии.

– Я не имел в виду ваших религиозных убеждений, маршалБлейк. И приношу свои извинения за допущение, что вы не христианка.

– Ничего страшного, Сальвия. Обо мне куча народу думаетчерт знает что.

– Анита! – шепнул Мика.

Одно слово, но его хватило.

Я бы могла оправдаться влиянием мертвецов, и они действительновлияли, но на самом деле я вообще никогда не умела толком сдерживаться. Иногдаэто получается лучше, иногда хуже, но устать от мудаков – это у меня никогда незанимает много времени.

Сальвия меня уже доставал, да и судья со своим "Будьтедобры объяснить необъяснимое, маршал Блейк", тоже недалеко ушел от этого.

– Прошу прощения, ваша честь, но не могли бы мы перейтик делу?

– Поясните, что вы имеете в виду под словами"перейти к делу", маршал Блейк.

– Эмметт Роуз мертв недавно, еще года не прошло. Это простаяработа, ваша честь. Немножко крови, немножко силы, и вуаля – вот ваш зомби. Онбудет способен ответить на вопросы. Его можно будет подвергнуть перекрестномудопросу. Он сделает все, что вы захотите, чтобы он делал. Учитывая манерувопрошания мистера Сальвии, я ожидаю, что перекрестный допрос затянетсячертовски надолго. И если мы все не хотим провести на кладбище всю ночьнапролет, могу ли я приступить к делу?

Франклин что-то неразборчиво хмыкнул, Фокс покачал головой.Я знала, что сейчас все испорчу, но остановиться уже не могла. Мне хотелосьубраться с кладбища, оказаться подальше от всех могил и их обещания силы. Изащитный круг мне нужен прямо сейчас, а не через час. Тогда у меня в головеперестанет отдаваться полуслышный шепот, как слова в дальней комнате. Или какот приглушенного радиоприемника. Я почти слышала эти голоса, почти слышаламертвецов. А не должна была слышать. Это же не призраки; тихие мертвецы – онитакие и есть, тихие.

– Напоминаю вам, маршал, что мы все-таки находимся всуде. Я мог бы обвинить вас в неуважении.

Мика развернул меня к себе и обнял, дыша теплом мне в лицо.

– Что с тобой, Анита?

Я уловила сзади движение еще прежде, чем голос Фоксаспросил:

– Блейк, вы как – нормально?

Я прислонилась к Мике. Он держал меня крепко и почтияростно, будто хотел продавить меня через свое тело, а в лицо мне шепнул:

– Что такое, Анита? В чем дело?

Я ухватилась за него, прижала его к себе как можно теснее,как можно большей площадью, насколько это удалось в одежде. Лицом я зарыласьему в шею, впивая теплый, сладкий аромат его кожи. Мыло, легкая сладостьодеколона – а под этим его собственный запах. Запах Мики. А еще глубже – едвауловимый, поднимающий волосы дыбом запах леопарда. И тут же, как я ощутила этотзапах, мне стало лучше. Мускусный, почти резкий запах леопарда помог прогнатьэти не-голоса из головы.

– Вы хотите, чтобы я обвинил вас в неуважении к суду,маршал?

Голос судьи оторвал меня от Мики, не дал погрузиться в егоживую чистоту.

Я едва повернула голову на голос судьи, но для меня это былоогромным физическим напряжением. Как только я перестала зарываться лицом в шеюМики, голоса вернулись. Мертвые пытались со мной говорить. А не должны были бы.Призраки иногда это делают, когда не могут найти медиума, но кто лежит вмогиле, тот вроде бы не должен быть настолько жив.

Я посмотрела на судью и попыталась объяснить происходящее,но так, чтобы не дать Сальвии зацепок для затяжки времени.

– Ваша честь...

Мне пришлось прокашляться, иначе мой голос был слышен толькона несколько ярдов. Я попробовала еще раз, прижав Мику к себе. И даже хотя всешло не так, как надо, я ощутила, что его тело отвечает на близость моего. Мытак друг на друга действуем. Это не пробудило ardeurи не отвлекло меня. Ощущениеэтого ответа вернуло мне возможность мыслить, дало ощутить себя живой.

– Ваша честь, мне нужен мой защитный круг, и сейчас, ане потом.

– Зачем?

– Это просто тактический ход, чтобы поторопить текущуюпроцедуру! – заявил Сальвия.

– Так же, как вы пытаетесь ее затянуть? – ответилЛабан.

Ничего хорошего, когда юристы начинают перебранку.