Лилия для Шмеля - Алиса Ганова

В последние дни я много читаю, рассказываю Ильноре интересные истории, а потом мы спорим, доходя до философствований. А понимание облегчает цветочный чай с нежным ароматом роз, пирожные и потрескивание камина, у которого тепло и спокойно. После, когда появляется свободное время, листаю прессу и журналы мод, что нашла в библиотеке. Зачем выбирать какое-то одно призвание, если можно попытать счастья в нескольких.

Если уж надумала заказать у модистки новое платье по своему вкусу, так почему бы не попытаться повторить славу Шанель и не внести в здешнюю моду что-то свое? Я даже вспомнила ее несколько фраз и обмысливала, когда их лучше обронить. А что, приду к модистке и между делом небрежно брошу: «Да что мне мода? Я сама себе мода!» Вот только стоит ли делиться планами с Ильнорой? Если закажу платье — она подумает, что я недовольна ее заботой, но так хочется…

Я как раз сидела и размышляла, как заикнуться о планах, когда Гевиб Младший сообщил:

— Графиня, герцог Веспверк!

— Так поздно? — удивилась графиня. — На Освальда не похоже!

И пока гость поднимался, я попыталась тихонько улизнуть, но не успела. Едва подошла к двери, герцог стремительным вихрем влетел в гостиную:

— Прости, Ильнора, — его взволнованный голос нарушил вечернее очарование и умиротворение. Никак опять в дурном настроении.

— Освальд, что-то случилось? — графиня тоже уловила настроение гостя и хотела встать, но герцог выпалил:

— У Вейре приступ, — и сам упал в кресло, в котором еще недавно сидела я.

Я даже остановилась. Оглянулась и заметила, что гость действительно выглядит уставшим. В комнате воцарилась тишина, и чтобы не мешать им беседовать, двинулась к выходу — и услышала досадливое:

— Останьтесь! Я приехал за вами!

«Это он мне? — опешила. Если да, то меня не ожидает ничего хорошего. Вот прям чувствую, как он злится на меня, только теперь-то за что?! Опять будет незаслуженно оскорблять?»

Обернулась и поймала тяжелый взгляд.

— Не знаю, чем вы заняли разум Вейре, но он грезит крысами! — с горечью и досадой выплюнул герцог, и я поняла, что он, кажется, в болезни Вейре винит меня. — Собирайтесь! — повернулся к графине и более мягко спросил: — Вы позволите?

— Конечно! — с жаром закивала Ильнора.

— Собирайтесь. Скорее! — герцог даже не спросил: согласна ли я поехать с ним? А я не служанка и не нипойми кто. Я все-таки баронесса! Так и подначивало гордо ответить, но стоило представить Вейре больным — проснулась жалость, и я поняла: да пусть герцог хоть всю дорогу изводит меня недовольством и подозрениями, стерплю.

— Я готова, — ответила сразу же, чем удивила герцога. Видимо, он ожидал, что я должна буду сменить домашнее платье на более приличное, но я не хочу и не буду. Ради этого красавца не буду, а Вейре все равно, в чем я.

— Идемте, — он сразу же встал. — Прощайте, тетушка! — Крикнул уходя Ильноре и торопливо вышел из гостиной.

Он шагал так быстро, что я не успевала за ним. Герцог злился, вынужденно замедлял шаг и бросал гневные взгляды. В такой спешке я, выходя из дома, успела лишь наспех накинуть пальто, совершенно позабыв о шали и о ботинках. Но это не страшно. Пройдя от парадного подъезда пять шагов до кареты, оказалась в теплом экипаже, так что вполне можно ехать и так.

Внутри карета герцога оказалась роскошнее, чем у графини, но шикарность меня не впечатлила. Расстроенная из-за Вейре, я просто сидела, сцепив пальцы замком, и смотрела в окно, хотя кожей ощущала мужской обжигающий взгляд. Тишина становилась напряженной.

— Зачем вы вообще пугали его крысами?! — не выдержав, взорвался герцог. Не знаю, или характер у него истеричный, или за сына переживает, но я все больше чувствовала растущее разочарование. Увы, оказалось, что, кроме красивой внешности и показной мужественности, в герцоге более нет ничего, что бы вызывало уважение.

Если прежде он вызывал у меня невольный восторг, то теперь лишь досаду. А поскольку я больше его не смущалась — то и не испытывала робости, поэтому смело ответила, выдерживая холодные взгляд: