Ореховый посох - Джей Гордон

И в тот вечер все было, как обычно. Вернувшись домой, они оба накинулись на пиццу, точно изголодавшиеся рабы с хлопковой плантации, и мгновенно большую ее часть прикончили, запивая все тем же пивом. Потом они принялись обсуждать предстоящий подъем на пик Декейтер. Ну а потом Стивен открыл свой кейс, и то, что случилось после этого, Марку помнилось с трудом. Нахмурившись, он попытался припомнить какие-то подробности: например, ту шкатулку из розового дерева, выстланную изнутри чем-то вроде фетра. Они тогда еще удивились, с чего это Уильям Хиггинс приспособил такую красивую шкатулку для хранения какого-то обломка скалы. Затем Стивен развинтил тот цилиндр — крышечка с него снялась очень легко, словно ее каждый месяц в течение этих полутора веков маслом смазывали...

— Раз, два, три, — неторопливо и ровно отсчитывал голос рулевого, казавшийся Марку странно приглушенным, как если бы он доносился с дальнего берега озера.

«Погоди-ка, — сказал он себе, — вернись назад. Ты что-то явно упускаешь из виду. Ах да! Тот цилиндр, крышка которого так легко повернулась, и на ней не было заметно никаких следов ржавчины. И еще шкатулка из розового дерева... »

Вот оно! Шкатулка! Розовое дерево. Где он видел розовое дерево? В Роне. Розовое дерево с плотной мелкозернистой древесиной произрастает в ронских лесах. У Гарека лук из розового дерева. Значит, то дерево тоже из Роны. И еще: крышка шкатулки была на петлях, но открывалась так же легко, как и цилиндр, без малейшего скрипа; и на петлях тоже никакой ржавчины не было. А внутри там был только тот камень — точнее, ключ Лессека. Ключ от волшебного стола, который таит в себе самую могущественную магию, какая только существует на свете.

Но больше никаких подробностей Марк вспомнить не мог.

Хорошо. Итак, они со Стивеном открыли шкатулку, петли при этом даже не скрипнули, а ключ Лессека находился внутри. Но они тогда еще ничего про этот камень не знали и, помнится, посмеявшись, отложили его в сторону. А он, Марк, еще пошутил насчет возможного отравления ртутью и даже дал этому камню какое-то имя — Барри... Берни... Бетси? А Стивен на камень больше и не посмотрел, хотя в нем все же чувствовалось что-то странно знакомое — так бывает, когда вдруг случайно встретишься с кем-то, кого недолго знал много лет тому назад...

Пронзительный вопль, ворвавшись в лабиринт его воспоминаний, заставил его очнуться. Марк вскочил, уронив в воду весло и нарушив заданный гребцами ритм. Вылавливая весло из воды, он в ужасе спросил:

— Что это, черт возьми, было такое?

Вопль раздался снова. Точнее, это был пронзительный вой, звучавший с одинаковой силой, не умолкая и не затихая. А что, если, подумал Марк, существо, издающее эти жуткие крики, обнаружило на гальке следы их стоянки? Он весь похолодел, ожидая, что вот-вот случится нечто ужасное или, по крайней мере, кто-нибудь скажет ему, как себя вести дальше.

Теперь уже все перестали грести, а двое самых высоких гребцов даже встали на скамьи и, вытягивая шеи, пытались разглядеть то существо, что так страшно кричит. Никто не произносил ни слова; все старались лишний раз не шевелиться; лодки будто окутала пелена недобрых предчувствий.

Наконец Марк уловил в отдалении тяжелый всплеск и тут же поднял голову: сейчас каменный потолок пещеры не был ему виден, скрываясь во тьме, но в памяти его тут же возникли весьма яркие воспоминания о тех «украшениях» из человеческих костей. Думать о том, что там плюхнулось в воду, спустившись, по всей видимости, с потолка пещеры, ему не хотелось.

Однако тот всплеск нарушил царившее в лодках зачарованное молчание; тут же послышались громкие голоса, посыпались вопросы и приказы. А их рулевой, вновь взяв инициативу в свои руки, завел свое «раз, два, три», хотя голос у него все же немного дрожал. Впрочем, знакомый ритм помог, и Марк вдруг подумал, что, наверное, именно поэтому солдаты и в атаку идут строем и в ногу. Он схватил весло и подчинился общему ритму; их лодка быстро понеслась по воде к далекому берегу.

Из-за своих воспоминаний Марк совершенно утратил ощущение времени и, слегка толкнув сидевшего рядом с ним гребца, спросил:

— Далеко ли до того берега?

— В прошлый раз за пол-авена управились, — с надеждой ответил тот.

Марк посмотрел на него с некоторым недоумением. Что там говорил Стивен? Авен, кажется, равен примерно двум с половиной часам. Значит, чтобы переправиться через озеро, нужно минут семьдесят пять. Но Марк понятия не имел, сколько времени уже прошло. Интересно, мелькнуло у него в голове, быстро ли плавает эта жуткая тварь? Что, если она вздумает на нас охотиться? Что, если она тут не одна?

Его сосед вдруг снова заговорил:

— Но сегодня мы очень медленно шли, все старались не шуметь, даже факелы не зажигали. А если плыть как сейчас, так назад можно и за треть авена вернуться.

«Блеск, — подумал Марк, — придется считать, сколько это — одна треть от двух с половиной! »

Вот Стивен посмеялся бы! Он ведь математический гений, так что наверняка моментально бы все вычислил. И Марк занялся арифметикой, морща лоб и кусая губы, и в итоге у него получилось пять шестых часа.

— Вот черт! — рявкнул он по-английски, и его напарник даже подскочил. Пришлось ему улыбнуться. — Нет, погодите... Значит, мы плывем примерно пятьдесят минут.

Он сразу почувствовал себя увереннее, но тут увидел, что Гарек на носу лодки вдруг вскочил на ноги.

— Ох, нет! — простонал Марк. — Похоже, без неприятностей нам все-таки не обойтись.

Гарек, расставив ноги для большей устойчивости, вложил в лук стрелу, не сводя глаз с потолка пещеры. И тут Марк тоже услышал.

Сперва это был просто какой-то отдаленный стук или цокот, словно кто-то рассыпал на лестнице горсть мраморных шариков; затем цокот сменился равномерным стуком, причем стучали по камню и явно чем-то увесистым. Раздавались три-четыре удара подряд, затем следовала пауза, и опять — тот дробный цокот. От этих звуков у Марка мурашки поползли по спине. Звуки явно приближались и теперь слышались уже почти над лодками. Неведомые твари явно спешили к ним по потолку пещеры, и Марк явственно представил себе их когтистые лапы.

— Если оно одно, то, должно быть, многоногое, — пробормотал он себе под нос. — Или у него на каждой из лап по сотне пальцев, иначе оно не подняло бы такой грохот.

Наклонившись вперед, Марк изо всех сил налегал на весло. Господи, где же берег? Пятьдесят минут — это не так уж и долго, всего один урок в школе. А урок всегда так быстро проходит. Марк вдруг подумал, что большую часть своей жизни прожил именно в таких временных рамках — когда учился сам и когда начал учить других. Он привык начинать урок каким-нибудь интересным вопросом для разогрева — на это уходило минут пять; затем переходил к чтению или рассказывал новый материал, а иногда затевал дискуссию, давая ученикам возможность самим высказаться по тому или иному вопросу; иногда он, не вмешиваясь в их спор, просто ходил по классу, а потом отвечал на вопросы; а иногда заставлял их поработать самостоятельно, решить какую-то задачу или что-то прокомментировать; урок он обычно завершал кратким напоминанием о цели сегодняшних рассуждений. Все. Сорок пять — пятьдесят минут. И так по пять раз в день. Этот отрезок времени был у него в крови. Но где же, черт побери, этот берег?