Мечи Дня и Ночи - Дэвид Геммел

Харад вздрогнул и осенил себя знаком Хранящего Рога.

— Уж не колдун ли вы, часом?

— Нет. Просто заметил там старое кострище, когда мы шли мимо.

— Вон оно что, — успокоился Харад.

— А надписи над воротами можешь прочесть?

— Нет. Я все гадал, что они значат. Наверно, это просто названия.

— Не просто, Харад. Первая стена называется Эльдибар, что на древнем языке значит «ликование». Здесь враг впервые получает отпор, и защитники ликуют, веря в свою победу. Вторая стена — Музиф, или Отчаяние. Ее защитники видели, как пал Эльдибар, самая широкая и крепкая изо всех стен. Если уж она не выдержала, то скорее всего падут и другие. Третья — Кания, Стена Обновленной Надежды. Две стены пали, но защитники третьей пока еще живы, и им есть куда отступать. Четвертая — Сумитос, Стена Пропащих. Три самых крепких стены захватил враг, и защитники бьются насмерть. Пятая — Валтери, Стена Покоя. Защитники дрались доблестно, и лишь лучшие из них остались в живых. Они знают, что смерть неизбежна, однако полны решимости. Они не побегут и встретят гибель достойно.

Скилганнон замолчал, и Харад спросил:

— А шестая?

— Геддон. Стена Смерти.

— А Друсс-Легенда где погиб?

— У ворот четвертой стены.

— Как же так вышло, что вы про все это знаете, а про падение крепости — нет?

— Память у меня теперь уж не та, что прежде.

Они поели похлебки, сваренной Харадом из ячменя и вяленого мяса. Харад ушел в руины, а Скилганнон сидел в одиночестве, вспоминая седую древность.

Ночь выдалась тихая и безветренная. Над старой крепостью светили яркие звезды. У Харада под стеной замка было припасено немного дров. Теперь запас вышел, и костер медленно догорал. Скилганнон отправился на поиски топлива. Ничего — только голая каменистая земля да несколько хилых кустиков.

Отойдя чуть подальше, он поднялся на шестую стену. Внизу, у четвертой стены, мерцал костер. Видно, у Харада и там имелись дрова, но ему захотелось побыть одному. Скилганнон решил, что вернется к замку и ляжет спать, и тут налетевший внезапно ветер прошелестел:

Ты где, паренек?

Скилганнон замер — и обернулся. Рядом не было никого.

— Друсс, это ты? — с бешено забившимся сердцем спросил он. Спустись к моему костру, — прошептал тот же голос у него в голове.

Скилганнон узнал голос, и тот показался ему дуновением желанной прохлады среди летнего зноя. Он спустился, прошел по темному туннелю к воротам четвертой стены — и остановился. Харад у ярко горящего костра размахивал своим топором, отрабатывая боевые удары. Но это был не Харад. Тот пока только осваивался, и те же движения получались у него неуклюжими — сейчас Скилганнон видел перед собой мастера.

Скилганнон стоял не шевелясь. Топор сверкал при луне, и ему вспоминалось взятие цитадели, спасение маленькой Эланин и прощание с Друссом на крепостной стене.

Человек у костра всадил Снагу в землю и повернулся к Скил-ганнону.

— Рад видеть тебя, паренек, — сказал Друсс-Легенда. Скилганнон испустил глубокий прерывистый вздох.

— Боги мои. А уж я-то как рад, Друсс. Тот шагнул к нему и потрепал его по плечу.

— Не стоит ко мне привыкать. Долго я здесь не пробуду. — Он окинул взглядом старые стены. — Ее называли «причудой Эгеля», но она доказала, что его замысел был хорош. — Друсс сел у костра.

Скилганнон опустился рядом.

— Отчего ты не хочешь остаться?

— Сам знаешь. Это не моя жизнь, мальчуган. Это жизнь Харада. А славно опять дохнуть горным воздухом, славно поглядеть на звезды. Однако поговорим о тебе. Как ты поживаешь?

Скилганнон ответил не сразу. Потрясение, испытанное им при виде Друсса, сменилось громадным облегчением — ведь он больше не был один в этом чуждом мире. Теперь облегчение тоже прошло, и одиночество вновь выглянуло из мрака.

— Мне не следует быть здесь, Друсс. Все просто. Моя жизнь прожита.

— Это верно, парень. Не следует. Что ты собираешься делать?

— Вернусь в Наашан. Кроме него, у меня ничего нет.

— Может, это и правильно, — помолчав, сказал Друсс, — но навряд ли. Раз ты вернулся, должна быть какая-то причина, какая-то цель. Я это точно знаю.

— Я вернулся оттого, что один самонадеянный человек уверовал в древнее пророчество. Он думал, что я скакал на коне с огненными крыльями. Думал, что я положу конец ужасам этого нового мира.

— Может, оно и так.

— Я один, войска у меня нет, — со смехом сказал Скилганнон.

— Э, паренек! Если тебе понадобится войско, ты его наберешь. — Друсс снова оглядел крепость. — Я когда-то, давным-давно, родился как раз для этого. Для того, чтоб прийти сюда и не дать погибнуть своей стране. Один-единственный старикан с топором. Такая была у меня судьба. А у тебя она своя. Здесь и сейчас.

— Скорее уж кара, чем судьба, — уныло произнес Скилганнон. — Сперва тысяча лет в Пустоте, потом это. В Пустоте я хотя бы знал, за что терплю.

— Ничего ты не знал. — Друсс перевел взгляд на горы. — В эти горы вошло зло. Я чувствую. Кровь невинных прольется.

— Что за зло?

— Твои мечи при тебе?

— Я не хочу ими пользоваться, Друсс. Не могу.

— Поверь мне: ты сильней их злого начала. Без них тебе не обойтись, парень, а Хараду не обойтись без тебя. — Друсс вздохнул. — Мне пора.

— Нет! Побудь хоть немного еще. — Скилганнон услышал отчаяние в собственном голосе и попытался себя побороть.

— Я догадываюсь, паренек, как тебе одиноко, но остаться никак не могу. Надо кое-кому помочь. В Пустоте никто долго один не продержится.

— Не понимаю. Так ты тоже заключен в Пустоте? Что за вздор.

— Я не заключен там и прихожу туда по своей воле. Когда захочу, то уйду. Ты плохо помнишь то, что там с тобой было, верно?

— Верно.

— Может, оно и к лучшему. — Друсс вздохнул. — Смотри, береги себя.

Скилганнон, борясь с отчаянием, приказал себе улыбнуться.

— Ты тоже, Друсс. Я мало что помню, но в Пустоте есть такие твари, что даже тебя способны прикончить.

Друсс ответил на это раскатистым, полным жизни смехом.

— Не дождешься, паренек!

Он улегся на расстеленное у костра одеяло и затих. Потом по его мощному телу прошла судорога, и Харад с безумными глазами, сжав кулаки, вскочил на ноги. При виде Скилганнона его охватило смущение.

— Сон страшный привиделся. — Тяжело дыша, он поднял топор, и его дыхание выровнялось. — Я вообще-то редко сны вижу. Только здесь.