Игра отражений - Александр Харламов

— А тебя Эльвира Олеговна искала…

Я сунул в карман куртки руку и нащупал телефон. Действительно, на экране светились пять пропущенных от тещи. Блин! Когда зашел к психологу, то автоматом выключил на беззвучный телефон.

— Срочное совещание, не мог ответить! А что — то случилось? — я потянулся к Шушкиным сигаретам, так как мои окончательно размокли, превратившись в непонятную кашицу. Сашка подкурила мне сухими спичками, так как мои, канули в лету, так же как и сигареты в неравной борьбе с непогодой.

— Она сказала, что они поехали с Мишкой в школу.

— Поехали?

— Андрей приехал и забрал их.

— Понятно…

Настроение испортилось окончательно. От имени Андрей последние десять лет у меня было именно так. Он бывший муж мой Светы и отец Мишки. Жуткая ревность накатывала на меня волной только лишь от одного упоминания этого имени. А вот Эльвира Олеговна имела довольно неплохие отношения со своим зятем, хоть бывшим, стараясь, впрочем, при мне этого не показывать.

— Дождь же… — укоризненно на меня посмотрела Шуша, которая без сомнения все поняла. Слишком долго мы с ней дружили.

— Я все понимаю… — кивнул, выбрасывая наполовину выкуренную сигарету в грязную лужу. Об асфальте на нашей улице слышали последний раз наверное в году пятидесятом, а видели и того раньше, если видели.

— Санек!

Я махнул рукой и побежал в подъезд. Снова начал накрапывать дурацкий дождик. Мокнуть уже не было сил. Сейчас наберу горячую ванну, заварю кофе и… мысль о ванной навела меня на зеркало с таинственным стариком. Хватит прятаться, как страус от проблем, зарывая в голову в песок, надо уже выяснить, что это за старик и чего он от меня хочет!

В подъезде встретился с еще одной соседкой с первого этажа тетей Светой. Она ядовито улыбнулась мне, своей ехидной приторно-вежливой улыбкой, пожелав хорошего дня. Почему-то я ее не выносил. Да она меня, наверное тоже, но оба каждый раз при встрече соблюдали минимум приличий.

Поднялся к себе на второй этаж, отпер входную дверь. В коридоре было раскидано все, как после Мамаева нашествия. Так всегда, когда Мишку собирает Эльвира Олеговна. Более несобранной парочки я еще не встречал. Джинсы валяются на полу. Кофты и свитера на кресле, на них уютно устроился Кекс, рассматривающий меня косыми янтарными глазищами.

Сбросил ботинки. И включил воду в ванной, стараясь не смотреть на запотевшее зеркало. Скинул мокрую одежду, наслаждаясь спокойствием, пришедшим неожиданно в мою взбудораженную голову. То ли таблетки психолога подействовали, то ли стало просто умиротворенно от принятого решения во всем разобраться самому.

— Врешь — не возьмешь! — погрозил я в пустоту кому-то неизвестному, погружаясь в горячую ванную.

Тело обняла теплая вода. Я погрузился с головой, задержав дыхание. Как же хорошо! Томная нега разлилась обжигающей волной по всему телу. Холод отступил, расслабляя мышцы рук, превращая мое тело в кляксу, расползшуюся по белой поверхности узкой ванны. Стало спокойно и хорошо. Все проблемы ушли на второй план. Даже злобный старик не мерещился мне за каждым углом. И что было этому причиной? Чудотворные таблетки психолога? Или просто принятое окончательное решение во всем разобраться?

В таком положении безвольной амебы я пролежал около получаса. Пока вода в ванне не начала остывать, а мое тело пробивать легкая дрожь. Несмотря на все заверения городского и областного начальства, в домах пока еще топили не на полную мощь. С брызгами вылез из душистой пены, включил горячий душ, смывая с себя ее остатки. Словно заново родился!

Замутненное паром зеркало ничего не отражало. Сквозь мокрые капельки конденсата метались по его гладкой поверхности неясные тени.

— Сейчас все будет, — заверил я их, быстро облачаясь в повседневную одежду. Страха не было…Было ощущение каких-то глобальных перемен в жизни, будто делаешь шаг из кабины самолета в пустоту. И хотя за спиной у тебя парашют и ты уже набрался смелости, но все равно как-то скребут на душе кошки, ноет под ложечкой, а голова от нервных мурашек чешется. Полностью готовый ко всему я взял в руки полотенце. Чтобы протереть поверхность зеркала. Конечно, Светка будет ругаться из-за разводов, ну и пусть! Еще неизвестно, чем моя эскапада закончится для нашей маленькой семьи. Глубоко вздохнул и смахнул капельки пара со своего отражения.

Вот и я. Распаренный после ванной, с красным носом картошкой и пухлыми щеками. Глаза цепко и внимательно смотрят куда вглубь меня. Губы крепко сжаты. И никого больше! В отражении я был совершенно один! Никакого деда! Никаких криков и погони, все чинно и благородно! Неужели у меня были все это время какие-то галлюцинации? Неужели я, и правда сумасшедший? Псих?!И таблетки мне просто помогли? Я закрыл глаза, сильно зажмурившись.

А когда открыл…В отражении со мной над правым плечом расплывалась в потеках пара лицо отвратительного деда. Я, к своему удивлению, был рад его видеть, несмотря ни на что!

— Ты теперь мой! — радостно осклабилось жуткое отражение.

— Пошел к черту! — я коснулся рукой зеркала, чувствуя, как и раньше, холодное прикосновение полированной поверхности. Кончики пальцев погрузились в него почти по кисть.

Отражение деда злобно ощерилось, что-то забормотало, но я решительно сделал шаг вперед, ощущая обжигающий холод в руке, с трудом проталкивая себя внутрь. Неожиданно сопротивление ослабло. Пальцы поймали руками пустоту. Мое тело швырнуло вперед, затягивая, как в омут, меня в зеркало. Помимо своей воли я заорал, чувствуя, как все мышцы корежит и ломает. Секунда! И я оказался в зеркальном лабиринте, только теперь по своей собственной воле. Снова на стенах заплясали мои отражения. Блеклый свет, появляющийся ниоткуда, преломлялся в отражениях, принимая причудливые формы, словно в комнате страха в цирке. Теперь я не боялся. Мне просто необходимо было разобраться со всем этим! Решить вопрос о своем душевном здоровье раз и навсегда!

Коридор был пуст, но отчего-то я был уверен, что старик здесь и наблюдает за мной через одно из сотен моих отражений.

— Ты где? — закричал я, чувствуя, как голос предательски все же дрогнул, сорвавшись на фальцет. — Нам надо поговорить! Чего ты хочешь? Оставь меня и мою семью в покое!

Эхо оттолкнулось от стен, вернувшись ко мне вовсе причудливым звуком, в котором из всей фразы я сумел разобрать только «ое».

— Где ты, проклятый старик?! — я ударил кулаком по одному из зеркал, а оно немедленно среагировало, помутнело, превращаясь в омут. Сквозь искажение множества отражений, в которых мелькали суетящиеся тени каких-то незнакомых мне людей и техники, я рассмотрел отдаленный силуэт моего старика. Только теперь это был не страшный старик с беззубым ртом и высохшим телом, покрытым красными вскрытыми язвами, а вполне себе благообразный джентльмен с тростью в руках, высоком цилиндре и чистой манишке. Он стоял на улице, мощенной брусчаткой, приподнимая головной убор в знак приветствия и улыбался. Мимо пролетали сумбурно и с неожиданной скоростью сотни времен, людей и событий, тенями мельтешившие перед ним. В ушах настойчиво зазвучал его чуть хрипловатый голос: