Дарители. Книга 5. Сердце бури - Екатерина Соболь

За дверью прошлепали тяжелые шаги, и Генри подобрался. Шаги были странные – как будто у идущего пальцы хлопают по полу как корни скриплеров, но каждый при этом оканчивается здоровенным когтем. А потом в комнату зашло такое несуразное существо, что Генри едва не фыркнул от облегчения: здоровенный орел с мощными ногами, но удивительно растерянный с виду.

– Мастера-стеклодувы из Приречья торговали со всем королевством, а как безопаснее всего доставить посылку с хрупкими вещами? Конечно, по воздуху, – пояснил Странник. – Коготок был всеобщим любимцем – самый аккуратный носильщик в королевстве, ничегошеньки не разбил.

Коготок раскрыл клюв и издал горестный вопль. На глазах у него были какие-то деревянные рамки со стеклами – эта конструкция застегивалась на затылке, и Генри даже представить не мог, для чего издеваться над птицей и надевать ей на голову такую штуку.

– Ну что ты, он обожает эту вещичку. Называется очки, – сказал Странник. – Коготок любил подражать людям и особенно пристрастился к чтению, но у хищных птиц глаза могут смотреть только вдаль, и бедняге тяжело давалось его увлечение. А незадолго до потери Сердца мастера Приречья открыли свойство стекла увеличивать и уменьшать предметы и сделали своему любимцу вот такие стекляшки для чтения. Он в память о потерянных друзьях их теперь вообще не снимает.

У Генри сжалось сердце: глаза волшебного орла за увеличительными стеклами казались большими и беззащитными, и он медленно поворачивал голову туда и сюда, чтобы гость оценил его очки, – как ребенок показывает всем любимую игрушку.

– Бедный Коготок. Ты хотел их спасти, но разрушитель, который напал на деревню, ужасно тебя напугал, да? – Странник погладил птицу по голове. – Ты струсил, и тебе так стыдно!

Орел распушил перья на затылке, а потом печально сложил их снова. Странник обнял его и миролюбиво сказал:

– Вот твой враг, Коготок. Следующий парень с даром огня после того, который уничтожил твой дом. Разрушители всегда одинаковые, огонь в них тот же самый. На этот раз ты ведь не струсишь? Я привел его для тебя, чтобы ты мог отомстить.

Глаза Коготка сузились, и Генри сделал шаг назад.

– Что ты делаешь? – пролепетал он, но Странник уже исчез, а секунду спустя появился на шкафу рядом со скриплерами.

Генри отступил в угол. Коготок смотрел на него так, что теперь Генри оценил не только милые очки и большие глаза, но и когти, размах крыльев и здоровый острый клюв.

– Убей его, Коготок, пока он не причинил боль кому-то еще. И не бойся разнести дом, тут давно пора сменить мебель, – добродушно сказал Странник, и Генри понял, что зря согласился на его помощь.

– Я ни при чем, Коготок, – выдавил Генри, шаря взглядом по комнате в поисках хоть какого-нибудь оружия. – Я никого не убивал.

Оглушительный крик, который издал Коготок, пронзил голову Генри такой болью, что он проворонил момент и не успел даже уклониться, когда Коготок раскинул крылья, хлопнул ими по воздуху и со скоростью, невероятной даже для орла, ринулся на него через всю комнату. У Генри перед глазами мелькнули растопыренные лапы и напряженные когти, а потом один из этих когтей, острый как нож, распорол ему плечо. Генри вскрикнул, наконец-то отмер и скользнул за кресло, которое Коготок тут же снес с дороги метким ударом лап.

Все надежды Генри на то, что птице с таким размахом крыльев трудно будет сражаться в закрытом помещении, не оправдались. Похоже, аккуратность Коготка выражалась не только в том, чтобы не выпускать из лап веревочный узел на коробке с вазами и стаканами. Он делал крыльями скупые, плавные движения, отлично управлял положением своего тела в пространстве и больше не тратил время на клекот, крики и суету. Он метко делал выпады клювом и лапами, цель которых была в одном: попасть по шейным артериям врага. Генри нырнул под стол, надеясь получить хоть секунду передышки на размышления. Но Коготок сложил крылья и влетел туда вслед за ним, ровно и быстро, как стрела, а когда Генри вылез с другой стороны и попытался укрыться за шкафом, ловко перевернулся и цапнул воздух в сантиметре от шеи Генри.

«Он тебя сейчас прикончит, – меланхолично сообщил огонь, пока Генри перебежками продвигался к дивану. – Я знаю, что ты меня не выпустишь, но, может, врежешь ему, пока наше общее тело не сдохло?»