Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Точно! — Ромка хлопнул себя ладонью по лбу. — Ты же не в курсе! Короче, дело было так. Тот тип, которого ты так красиво раскроил наискосок, был предводителем вражеской армии. Его знаменосец в ответ приложил тебя по башке. Извини, помешать я не успел, меня как раз этот поганец отвлекал. — Ромка выразительно указал на свое боевое ранение. — Ну вот, а когда ты упал, я его и зарубил. В общем, на этом бой и закончился. Оставшись без командира, крачи тут же сдались. Чириги их резать не стали, построили в две колонны и куда-то повели.

— Они что, индейцы? — удивился я.

— Почему индейцы? — отмахнулся сын. — Нормальное Средневековье. Так вот, вождь местный, Кандор, тут же нас, как главных героев, под свое крылышко взял и в лазарет отправил. — Ромка вздохнул, прогреб пятерней волосы, от чего те встали ежиком, покосился на дверь. — Он еще придет благодарить и клясться в вечной дружбе, но уже завтра. Здешний эскулап раньше следующего утра запретил беспокоить.

— Слезы Леса нужны… — проворчал я, осторожно трогая голову, — вещи наши где?

— В чулане, под замком… — вздохнул сын. — И оружие, и снаряга. Даже штаны спрятали.

Я бессильно ругнулся. Волшебный эликсир мигом поставит меня на ноги, но добраться до него нет никакой возможности. Ладно, подождем доктора. Надеюсь, он не устроит танцы с бубном для дезинфекции и не назначит целебное кровопускание с клизмой в качестве курса лечения. А то придется настучать в бубен уже этому Парацельсу. Фигли, когда за окном средневековье… Голова как чугунная, совсем не соображает. Снова закрыл глаза.

— Спи, бать… — Ромкин голос донесся будто издалека, да еще почему-то с эхом. — Сон для тебя сейчас — лучшее лекарство.

…В следующий раз меня разбудили топот и чьи-то истошные вопли.

— Кыш! Кыш отсюда! Кыш, кому сказал! — громким шепотом возмущался Ромка. Его слова сопровождало шлепанье босых ног и хлопанье крыльев.

— Отстань! — хрипло вопил кто-то другой. — Убери палку! Что за молодежь пошла?! Арту-у-ур!!!

— Кыш! Лети отсюда!

— Арчи! Арчи-и!!! Спаси-и-и!!!

— Не ори, больному покой нужен!

Я открыл глаза. Ромка, отчаянно хромая, гонял костылем крупного ворона. Тот, расправив крылья, скакал по комнате, опрокинув пустой, к счастью, ночной горшок и теряя в битве с неумолимым стражем перья. Одно мелкое перышко, подхваченное поднятым бегунами ветром, кружась, угодило мне точнехонько в ноздрю. Я оглушительно чихнул и окончательно проснулся. Из раскрытого окна потянуло свежестью, штора отдернута — не видеть выхода пернатый не мог. Впрочем, даже моих отбитых мозгов хватало, чтобы сообразить — никуда он не полетит. Не за тем явился.

— Ром, — позвал я, и он тут же остановился, — перестань гоняться за величайшим магом всех времен и народов и сядь.

Рома, увлеченно тыкавший снизу палкой в пернатое брюхо взлетевшему под низкий потолок визитеру, сел на койку. Ворон тут же спикировал на спинку моей кровати.

— Привет, Арчи. Как ты меня узнал?

— А какой другой вороне я вдруг понадобился? — хмыкнул я. — Тебя снова кто-то заколдовал, Мерлин?

Он захихикал:

— Не в этот раз. Знаешь, иногда удобно иметь крылья.

— Так никакого заклятия на тебе не было!

— Почему? Было! Кардмарис был маг так себе, принудительную трансформацию вряд ли бы потянул. Но закрепить уже совершившуюся и воспрепятствовать обратному превращению — большого ума не надо. Зато сейчас, когда заклятие снято, я могу принимать любую форму в зависимости от ситуации. А поскольку нам предстоит серьезный разговор…

Ворон кувыркнулся со своего насеста, и в следующий момент я узрел старого знакомца. От прежнего Мерлина его отличала только одежда: вместо старой линялой хламиды на нем была шитая серебром мантия из вишневого бархата.

— Да! Так значительно лучше! — провозгласил колдун и, громко хрустнув суставами, без приглашения присел на край моей кровати, покосился на Ромку: — Молодой человек, не могли бы вы на несколько минут оставить нас наедине?

— Не мог бы, — набычился Ромка.

— Боюсь, я вынужден настаивать. — Глаза старого мага опасно блеснули.

Я тут же дернул его за край мантии, а когда маг качнулся, ухватил за тощую шею.

— Даже не думай его трогать! — ласково прорычал я на ухо посетителю. — Удавлю.

Под пальцами дернулся вниз кадык, старик явно не ожидал такой прыти от раненого героя.

— Ладно, не стану. В основном потому, что нам сейчас нужно договариваться, а не ругаться.

— О чем договариваться?

— Моргана, блондинка, Сила Разрушителя, — перечислил он.

— Значит, Юля все-таки здесь… — выдохнул я, отпуская самозваного парламентария.

— Конечно, здесь. — Мерлин отодвинулся от меня и потянул свою мантию за ворот, другой рукой разминая цыплячью шею с багровыми следами моей хватки. — Но ты не слишком-то торопился. Три дня прошло: Моргана уже нервничать начала.

— Нефиг было след запутывать! Три мира в грозди, в каждом нас могли запросто прихлопнуть!

— Ты ничего не путаешь? — крайне удивился Мерлин. — У Амешта никогда не было миров-близнецов.

— А это не близнецы! — рявкнул я. — Это гроздь! Хочешь сказать, ты не знал?

Я протянул руку и выдернул торчащий из ноздри Его Магичества волосок. — Ближе к телу! И для начала: что с моей женщиной?

Кудесник несолидно взвизгнул и, зажав в горсти пострадавший шнобель, скатился с койки.

— Что за погочное семя вышло из чгесег моих!! — возопил он, сидя на полу. — Да не отсохнут у тебя гуки…

Ромка снова поднял костыль, и Мерлин тут же втянул голову в плечи, заткнувшись на полуслове. Былую самоуверенность с него как корова слизнула. Шершавым таким языком…

— Да в погядке она, в погядке! — поспешно заверил меня Мерлин.

— Докажи! — потребовал я.

— Запгосто.

Мерлин и не пошевелился, а на чистой стене вдруг вспыхнули искорки, соткавшиеся в широкое тонкое полотно, на котором, как в кинотеатре, демонстрировался фильм. Немой, зато в цвете. Сначала горный пейзаж, наезд камеры, готический замок на склоне — высокие шпили, стрельчатые окна… Приближение. Через раскрытое окно, в середину… Украшенная цветами спальня, кровать с балдахином, на ней женщина в белом. Ее лицо скрывала от меня ниспадающая ткань, но потом угол обзора поменялся, и я узнал Юлю. Глаза закрыты, а лицо безмятежно. Белокурые волосы дивно контрастируют с темно-синим шелком подушек.

Я смотрел на нее как в оцепенении, просто смотрел, стараясь не выпускать на волю страх. Восково-бледная кожа, чуть ввалившиеся щеки, бледные губы… Как в той поговорке? Хороша, хоть в гроб клади. Вот именно так она и выглядела, словно мертвая.

— Мама! — выкрикнул Рома, дернувшись вперед. — Мама! Вы, уроды! — Это уже к Мерлину. — Что вы с ней сделали?!