Рожденная чародейкой - Дэвид Фарланд

– Хм-м-м… – задумчиво протянул Биннесман. – А любимый зверь у тебя есть? Аверан покачала головой:

– Я их всех люблю.

Биннесман поразмыслил некоторое время.

– А растения или камни ты любишь больше, чем зверей?

– Как можно любить камень больше, чем зверя? – спросила Аверан.

– Кое-кто любит, – сказал Биннесман. – Я вот, например, люблю растения почти так же сильно, как людей. В детстве я часто гулял в лугах, считал лютики и зерна в пшеничных снопах. Разглядывал часами, как вьется по дереву плющ. Порой мне казалось, что меня вот-вот осенит откровение. И я готов был… вечно сидеть и слушать, не шепчут ли мне луговые травы какую-нибудь мировую истину.

Я пытался представить себе, о чем думает дуб, как далеко протягиваются под землей корни осины, и гадал, какие сны видит ива. А ты когда-нибудь думала об этом?

– Вы говорите как сумасшедший! – выпалила Аверан.

Джеримас издал лающий смешок и сказал:

– Вот ребенок, который высказывается откровенно!

– Наверно, я кажусь сумасшедшим, – признал Биннесман. – Однако каждый человек слегка безумен, и тот безумен более других, кто не решается признаться себе в этом. А чародеи, как всякий скажет, и вовсе сумасшедшие.

Аверан кивнула, будто получила разумное объяснение.

– Я люблю Землю, – продолжал Биннесман. – И знаю, что ты тоже должна ее любить, по-своему. Нет ничего плохого или позорного в столь горячей любви к ней. Познавая себя, ты обретаешь великую силу. Эта сила таится в изучении жизни растений, животных и камней. Она составляет суть Сил Земли.

На твоих руках появились зеленые пятна, потому что по жилам твоим течет Кровь Земли.

– Но… – сказала Аверан. – Я… это вышло случайно. На них попала кровь зеленой женщины. Биннесман покачал головой.

– Нет. Кровь Земли была в тебе всегда. Она была частью тебя с тех пор, как ты родилась. Ты родилась чародейкой. А среди нас, избранников Земли, кровь взывает к крови. Вот почему я только что вышел в сад. Я почувствовал тебя. Более того, я подозреваю, что это ты вызвала вильде с небес. И ты не могла стереть с рук зеленую кровь, поскольку та же кровь течет в тебе. Подобное притянуло подобное.

– Но с тех пор я чувствую себя так необычно, – возразила Аверан. – Я… обрела странные новые силы.

– В свое время они разовьются, – заверил ее Биннесман. – Лишняя Кровь Земли и ускорила процесс, заставила тебя кое-что понять. И уверяю тебя – не будь ты избранницей Земли, зеленая кровь с твоих рук смылась бы.

Иом слушала как зачарованная. Она не сводила с девочки глаз. У Аверан были рыжие волосы, веснушки, она выглядела как самый заурядный ребенок, если не считать удивительной зеленой татуировки на руках. Но в глазах ее читались такие глубина и сила духа, и зрелость, какие редко встретишь даже у взрослой женщины.

Габорн решился спросить:

– Ты говоришь, у тебя появились странные силы. Расскажи о них.

Аверан посмотрела на столпившихся вокруг людей, словно боясь говорить об этом вслух, боясь, что никто не поверит.

– Говори же, – подбодрил ее Биннесман.

– Ну ладно, – сказала Аверан. – Я не могу уснуть, пока не…

– Зароешься в землю? – спросил Биннесман. Аверан храбро кивнула.

– И солнце теперь меня обжигает. Даже при совсем слабом его свете мне больно так, словно я обгорела.

– В этом я могу помочь, – сказал Биннесман. – Есть столь могущественные руны – чары защиты, – что ты сможешь хоть сквозь огонь проходить. Я научу тебя им.

– Еще я чую еду – морковку под землей, например, орехи в траве.

– Это тоже обычный дар для Охранителей Земли, – сказал Биннесман. – «Плоды лесов и полей» – все твои. Земля дает их тебе.

– А еще я могла видеть Короля Земли, – сказала Аверан. – Закрывала глаза, видела зеленое пламя и знала в точности, где он находится. Но… больше у меня так не получается.

Она с сомнением посмотрела на Габорна. Во взгляде ее не было ни осуждения, ни обвинения. Но Иом поняла, что девочка знает – он потерял свою силу.

– Ну, – удивленно сказал Биннесман, – это бы надо где-то записать! О такой силе я еще не слыхал. Однако у каждого чародея бывают особые дары, соответствующие его нуждам. Я уверен, что ты, когда подрастешь, обнаружишь и другие. Что еще?

– Да вот мозг опустошителя, – призналась Аверан.

Лорды, слушая рассказ этой странной девочки, придвигались все ближе, словно их притягивало к ней. Иом этого не замечала, пока один из них не рассмеялся недоверчиво при последних словах Аверан.

– Где же ты взяла его? – спросил Биннесман. Аверан указала на зеленую женщину.

– Весна убила одного и начала есть, и пахло так хорошо, что я не могла удержаться. Потом я видела странные сны, из которых я поняла, что это такое – быть опустошителем, думать, как они, говорить и видеть, как они.

– И что ты узнала? – спросил Джеримас.

– Узнала, что опустошители разговаривают при помощи запаха, – сказала Аверан. – Щупальца на головах позволяют им «слышать» друг друга, а те, что под брюхом, испускают запахи.

Недоверчивый лорд возликовал:

– Так они задницами разговаривают, по-твоему?

– Да, – сказала Аверан. – И этим не слишком отличаются от некоторых людей.

Джеримас громко захохотал и сказал лорду:

– Как она вас, Даллинс!

Однако насмешка задела девочку. Аверан замкнулась и, переводя взгляд с одного человека на другого, начала дрожать.

– Я не придумываю! – сказала она. – Такое не придумаешь!

Иом знала, что насчет запахов девочка права. Лорды много спорили друг с другом о том, имеют ли опустошители какой-то запах вообще. Большинство было уверено, что учуять их невозможно. Кое-кто полагал, что они свой запах маскируют. Но горная колдунья во время сражения в Каррисе насылала на воинов Габорна волны страшной вони.

– Я не лгу, – сказала Аверан. – И я не сумасшедшая. Вы не должны считать меня сумасшедшей. Не хочу, чтобы меня заперли в клетку, как Кормана-Ворону.

– Мы тебе верим, – Иом ласково улыбнулась. О Кормане-Вороне ей слышать не приходилось. Но порой с человеком, который сошел с ума, ничего другого не оставалось делать, кроме как запереть – ради его же блага – в надежде, что время исцелит его разум.

– Я знаю, что ты не сумасшедшая, – сказал Габорн. Ему как будто хотелось снова разговорить девочку. – Значит, опустошители разговаривают запахами?

– И еще и читают, и пишут.

Иом растерялась. Такого она даже не предполагала.

– Почему же мы никогда не видели их записей? – сказал Габорн.

– Потому что они пишут запахами. Они оставляют запахи на камнях вдоль всех дорог. Больше всего они любят общаться именно таким способом. Опустошителю легче написать послание, чем говорить лицом к лицу.