Игрушки для императоров. Лестница в небо - Сергей Кусков

В школу я проспал безбожно, слишком вымотался вчера вечером. К подземке и от нее бежал бегом, но ноги болели и заплетались, потому все равно явился минут через десять после начала занятий. Повезло, преподаватель не захотел устраивать балаган и молча указал мне на место.

Но после занятия началось. Первой ласточкой стал Хуан Карлос, не набросившийся с вопросами, а отвернувшийся и старательно сделавший вид, что меня игнорирует. Поскольку вины или обязательств по отношению к нему я не испытывал, то решил игнорировать его, будто все идет как надо. Захочет – подойдет и спросит.

Подошел. После третьей пары, в столовой. Поставил рядом поднос и сел напротив.

– Кто это?

Вот так, ни тебе здрасте, ни до свидания.

– Катарина, – как бы между прочим ответил я, отправляя в рот кусок бекона.

– Я не про имя! – вспыхнул он.

– А про что? – Я сделал удивленные глаза.

– Про то, кто она!

– А что, собственно, такое? – начал заводиться я.

– «Что такое»? – Он чуть не перешел на визг, обернулся по сторонам и продолжил почти шепотом: – Хуанито, ты вчера садился в машину стоимостью в пару десятков миллионов империалов! Даже больше, учитывая тюнинг и заделки! И ты спрашиваешь: «Что такое?»

Тут уж я не вытерпел:

– И что? Ну, садился я в машину стоимостью двадцать миллионов. Что теперь, презирать меня? О, давайте будем игнорировать Шимановского, его же теперь на роскошных тачках подвозят! В буржуи выбился, скотина! Нехрен, не станем больше с ним дружить и разговаривать! У нас классовое родство, мы тут все бедные голожопые, а этот хмырь… Предатель он! Предал наши общие голозадые интересы, сел в чужую дорогую машину! Так, Хуан Карлос?

Конструктор виновато опустил голову:

– Нет. Извини.

Какое-то время мы ели молча. Наконец, он не вытерпел:

– Хуанито, ты после того боя изменился. Другим стал!

– Да? – Я удивился. – И с чего ты так решил?

Он задумался.

– Даже не после боя. После него ты был нормальным. Ты изменился после визита королевы.

Я и сам чувствовал нечто подобное. Только датировал это событие субботой, встречей с Бэль и Королевской галереей, а не визитом ее величества.

– И что?

– Да ничего, мать твою! – вспылил он. – Она потягала тебя за щечку, приласкала, и ты тут же взбеленился! Крутым себя почувствовал! Пропадаешь где-то, ничего не рассказываешь, с аристократками встречаешься, на хороших тачках разъезжаешь!

– Это не моя тачка, – заметил я.

– Ну и что? – Он пожал плечами. – Я на такой вряд ли когда-нибудь проедусь. Вообще! В жизни! Хуанито, что с тобой? Что происходит? С кем ты связался? Я тебя знаю, это все не просто так. Это конкуренты семьи твоей Бэль? Они тебя шантажируют? Тебе нужна помощь?

В его лице читалась тревога и решимость помочь. Да, он трусоват, не без этого, драться вместе со мной против банды противников не выйдет, но в глубине души человек порядочный. А помочь может, только не кулаками. Ведь информация – это оружие, а у него есть какие-то собственные каналы, практически кладези информации самой различной направленности.

– Ты умеешь хранить тайны? – вздохнул я после долгого молчания.

Хуан Карлос надолго задумался, даже забыл на время об обеде. Наконец, кивнул.

– Мне предложили работу. Хорошую работу, но сложную. Зато с обалденными перспективами в будущем.

– Кто?

– Одна очень серьезная контора. Не скажу какая, ты и так догадаешься.

– Что за работа?

– Подопытный кролик.

Пауза.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– И что будут испытывать?

– Методики. Физического и психического воздействия, воспитания. Создание универсального солдата с уникальными способностями.

– Ни… чего себе! – выдохнул Хуан Карлос. – И кто?

– Какая разница? – усмехнулся я. – По-моему, вариантов не много.

Он согласно кивнул:

– Это точно.

Затем все-таки уточнил:

– Ее высочество? А что обещают?

Я лишь многозначительно улыбнулся в ответ. С Хуана Карлоса довольно.

«Эсперансу» видели многие, не только Хуан Карлос с ребятами. И как я в нее садился в том числе. Если бы я был одним из богатеньких, это не произвело бы эффекта. «Эсперанса» и «Эсперанса». Но нищий чудак Шимановский, да еще обласканный лично королевой…

Кампос смотрел откровенно косо, совсем не так, как вчера. Было видно, он нашел линию поведения со мной, успокоился, но чего-то выжидал. Но меня не трогает – и ладно, на остальное мне плевать. Эмма тоже крутилась вокруг, порывалась что-то спросить, но я ее каждый раз отшивал, мягко, но настойчиво, и она не решилась.

На последней паре Кампос вдруг отпросился прямо посреди занятия. Я заподозрил неладное, хотя и не нервничал, сейчас эта скотина ничего мне не сделает, даже не попытается. Побоится. Меня больше волновал вопрос, приедет ли сегодня Катарина? Какие еще тесты им нужны? Когда и сколько раз я им понадоблюсь? И главное, нужен ли корпус мне самому?

Я выслушал дона Алехандро, и последую его совету. Буду слушать лишь свое сердце, не слухи и чужие мнения. У меня почти две недели для этого. Но пока проблема в том, что сердце молчало. Мозг же не видел особых стимулов идти в подопытные кролики.

Да, там круто. В конце обучения. Но само обучение станет адом, уж если я не уложился на вчерашних несложных, в общем, дорожках НИ В ОДИН норматив.

А ведь те нормативы сдать можно. Занимавшиеся рядом девочки сдавали, пусть и не с самыми лучшими результатами. Они двигались невероятно ловко и быстро! Если бы не видел вживую и точно не знал бы, что это не роботы, в жизни бы не поверил!

Меня ждет бяка, много-много бяки. Затем смертоносный Полигон, где придется убивать, чтобы выжить. И только после этого я получу свою шоколадку.

С другой стороны, у меня грант. Я доучусь, меня больше не тронут. А затем универ, хорошая должность и карьера. Да, я стану серьезным, но не самым высокооплачиваемым менеджером или специалистом, но меня однозначно никто не будет бить, пытать, вытягивать из тела все соки, и главное, я никого не убью, меня никто не убьет, ни целенаправленно, ни случайно.

Вчера Катарина вновь ничего не сказала. В полном молчании отвезла домой, на сей раз в строгой казенной машине, без понтов. Сложилось ощущение, что она меня постоянно оценивает, даже когда везет домой, и мы молчим. Чего меня оценивать, вот он я, на виду! Встретит ли меня сегодня, не знал, а потому пошел к метро, но один и оторвавшись от всех, выскочив сразу после звонка.

Ждала. На том же самом месте, на той же машине. Стояла с поднятым люком.