Алгоритм судьбы - Валерий Большаков

Тимофей с самого утра засел за комп – скупал акции американской «Нортрекс», продавал акции отечественного «Либериума», передвигал финансовые потоки из Евразии в Африку, макал их в нефть, окунал в пресную воду, с весны взлетевшую в цене, инвестировал, спекулировал, размещал…

Ближе к обеду голова его распухла, и Кнуров сделал паузу в процессе обогащения – пересел на диван и щёлкнул пальцами телику: включись!

Роскошная «Регина» послушно высветила экран. Шла московская стереопрограмма – экран приобрёл глубину и объём. Показывали хронику. В экране проплывали Крымские горы, синел окоём Чёрного моря. Сизые остроносые корабли рассекали воды Севастопольской бухты.

– …Никто из украинского руководства не предполагал, – задушевно молвил голос за кадром, – что Черноморский флот не станет хранить нейтралитет. Москва отделывалась общими фразами, и в Киеве сочли это за позицию выжидания. Киевляне проиграли москвичам.

Как только штурмовики из «Померанцевой Гвардии», вооружённые кастетами и дубинками, винтовками и старыми «Калашниковыми», устроили погромы в городе, флот тут же сказал свое веское слово…

В экране показались набережные Севастополя, толпы людей с флагами и плакатами толклись, то и дело вступая в драку. Крупным планом появилось лицо морского офицера – твёрдое, мужественное лицо. Были видны погоны капитана первого ранга.

– …Каперанг Зенков, – продолжал голос со скрытым упрёком, – вывел на улицы флотских и морпехов. Штурмовики ожидали долгих уговоров, но морскую пехоту не зря прозвали «чёрной смертью» – всех, чьи бритые головы украшали оселедцы, жестоко избили и согнали на стадион, словно возвращаясь к обычаям Пиночета. А потом в крымском небе раскрылись многие сотни парашютов – это прибыли десантники под командованием полковника Жданова… И полилась кровь!

В экране замелькали ожесточённые лица «голубых беретов», сапогами и прикладами наводивших мир и благоволение во целовецех.

– Брехня всё это… – послышался ленивый голос Жданова.

Тимофей обернулся. Генерал стоял в дверях, затянутый в камуфляж.

– Это не брехня, – ухмыльнулся Кнуров, – это называется «интерпретацией истории», если говорить по-русски – «мухлежом». И выходит пошлый «слив компромата»!

Генерал махнул рукой и спросил:

– Можно?

– Это ваш дом, Георгий Анатольевич, – улыбнулся Тимофей.

Жданов хмыкнул и вошёл. Походил по комнате и спросил:

– Вы с распечаткой предсказаний знакомы?

– Слегка, – признался Тимофей. – А что?

– Не помните, что сулил «Гото» на начало сентября?

Кнуров поскрёб в затылке, и Жданов протянул ему распечатку.

– «Извержение Эльбруса»! – прочёл инженер-программист. – Черт, я и забыл об этом…

– Скажите, юноша, – осведомился генерал, – предиктору можно верить?

– Увы, – вздохнул Тимофей, – можно. До сих пор ни одной осечки. Видали, что вчера показывали? Восстание в Синьцзяне! Всё произошло день в день, как Гоша и предсказывал.

– Гоша? – не понял генерал. – A-а… Эк вы его, по-свойски… М-да… Выходит, надо в колокола бить. Народ спасать.

– Нам всё равно никто не поверит! – безнадёжно махнул рукой Кнуров. – Спросят: откуда знаете? И что им отвечать?

– Да, это проблема, – согласился Жданов. – Я уже связывался с Центральной аварийной службой…

– И что вам ответили аварийщики?

– Пальцем у виска покрутили.

– Ну, вот…

– И к учёным стучался, – проворчал генерал. – Академик Копаныгин долго смеялся…

– Вот видите…

Георгий Анатольевич покачал головой.

– Вопрос в другом, юноша, – сказал он серьёзно. – Кому верить – учёным или этому вашему… Гоше?

– Гоше!