Друзья и враги - Александр Афанасьев

Капитан подождал своего визави на улице, точнее, не на улице, а на чердаке дома, стоящего напротив. Он вскрыл английской булавкой замок подъезда старого доходного дома, осторожно поднялся по провонявшей кошачьей мочой лестнице и поднялся на чердак. Тут все было тихо – только негромко переговаривались между собой голуби да надо было следить, чтобы не вляпаться. Голуби – это хорошо, если вести себя достаточно осторожно и не спугнуть их – они подскажут, если кто-то захочет подкрасться к тебе со спины.

Увидев полугоночный седан «MG», немного неуместный в антураже мрачных улочек Вест-Энда, капитан усмехнулся – человек, которого он спас во время операции в Шанхае, буквально полумертвым дотащил до порта с разъяренными головорезами тонга на хвосте, нанятыми, очевидно, русскими, по-прежнему не прочь был выпендриться. Налоги на такую машину, как эта «MG», в Соединенном Королевстве были немилосердными.

Проследив за тем, как его друг вошел в бар, капитан оставался лежать еще десять минут, внимательно наблюдая за улицей. Ничего подозрительного за эти десять минут не произошло. Не проехала на небольшой скорости по улице машина с лишней антенной на крыше, не припарковался фургончик молочника или доставщика цветов, не появились уличные торговцы или влюбленный, ожидающий свою пассию с букетом цветов. Это значит, что его друг не приволок за собой «хвост» и можно было идти. Да, это была Англия, старая добрая Англия, это был Лондон, но все равно капитан чувствовал, что его втравили в предельно скверное предприятие, и принимал все меры предосторожности, какие только возможно. Моральные качества новых руководителей Службы он оценивал верно – продадут за дрянной пенни.

В баре его друг сидел в углу так, чтобы смотреть за входом – навыки Службы, полученные в ходе операций за границей, навсегда остаются с тобой. Рядом сидела какая-то парочка в черной коже, причем девица была лысая, а парень – с длинным, нечесаным хаером. Верней, парень-то сидел, а девица лежала у него на коленях и… понятно, чем они занимались. Вот такая вот сейчас в Британии молодежь пошла.

– Привет, Джек, – капитан назвал своего друга не по имени, а оперативным псевдонимом, какой он использовал в зарубежных операциях, – как здоровье?

– Здоров, и слава богу. Я заказал эль, сейчас принесут.

– Эль? Пойдет…

Принесли эль – темное, крепкое британское пиво, почти не пенящееся. Капитан отхлебнул самую малость – нужно оставаться трезвым, а британский эль очень обманчив.

– Ты еще не ушел со службы? – поинтересовался Джек, бывший сасовец. Он выглядел как обычный работяга, но без пивного животика. И глаза – темные, напряженные и внимательные.

– Пока нет. Сам не знаю почему…

– Слышал, мадам Макинтайр развлекается вовсю…

– Да… – Капитан скривился от омерзения. По-видимому, поганая история с нетрадиционной ориентацией легального начальника Службы разошлась по всему городу. В принципе в этом не было ничего такого, в Лондоне лесбиянство и мужеложство были очень распространены, виноваты в этом закрытые пансионы раздельного обучения для мальчиков и девочек. И общее толерантное отношение общества к подобным мерзостям. Но в разведке до сегодняшнего времени такого не допускали.

Хлебнули еще раз, запивая неприятную тему.

– Ну а ты как? Все на поприще частного детектива?

Джек покровительственно усмехнулся:

– Ха… свежо предание. Ты что, так ничего и не знаешь?

– А что я должен знать?

– Парень, мы воюем в Бразилии!

– Вот как? – капитан знал, о чем идет речь, но намеренно поддерживал тему. – Что-то я не помню такого.

– Так припоминай, если тебе не хочется еще десять лет платить за ипотеку. «Эринис» только за прошлый год открыла три тысячи дополнительных вакансий, высосали все досуха. Моя служба, твоя служба – дядя Сэм платит за все. Я все ноги сбил, разыскивая ветеранов, еще не забывших, с какой стороны подходить к винтовке, и желающих получать от сотни до трех фунтов в день. В день, парень! Когда мы начинали, столько нам платили в месяц в качестве денежного довольствия! В моей службе остались одни пацаны…

Капитан смекнул – возможно, именно из-за этого произошла трагедия в Нью-Йорке. Всех корифеев сманили на частные хлеба на двойное-тройное жалованье, опыт передавать стало некому. Вот и итог.

– САС, СБС, Гвардейская бригада… Всем там найдется дело, это большое Эльдорадо, новый Дикий Запад. Кстати, парень, если ты не трахаешь эту вашу лесбу, то я бы тебе предложил…

– Нет, спасибо, – отказался капитан, – по крайней мере не сейчас.

– Да брось, – на столе оказалась визитка, – там, к тому же, девочки – смак… Пляжи… какого черта здесь сидеть, дышать смогом и пялиться на ублюдков – педиков и лесб. Вот, держи. Позвони, если тебе все окончательно осточертеет.

Капитан немного подумал, потом смахнул визитку в карман.

– Спасибо.

– Должен будешь. Так что?

Капитан Риц-Дэвис еще отхлебнул эля. Он не знал, как правильно начать.

– Вот что. Ты когда-нибудь слышал про парня по имени Александр Воронцов? Он русский дворянин, князь.

– Актив[20]?

– Только не наш. Русский или североамериканский. Айч-Пи-Ти.

Джек присвистнул:

– И что этот парень натворил?

– Из последнего – уложил троих твоих бывших коллег. Вглухую. Слышал что-то об этом?

– На днях приглашали в Герефорд. Я не поехал… – уклонился от четкого ответа Джек.

– Мне бы это приглашение не помешало.

Джек недоуменно посмотрел на бывшего боевого пловца.

– Набить морду могу тебе и я, зачем для этого ехать в Герефорд?

Основания для такого высказывания были – в Герефорде сильно недолюбливали боевых пловцов Специальной лодочной службы, чья штаб-квартира находилась в городе Пиль. В свою очередь, в Пиле недолюбливали специальных десантников, и визит боевого пловца в Герефорд, тем более тогда, когда спецназовцы только что похоронили своих коллег, тем более с вопросами, не мог закончиться ничем, кроме мордобоя.

– Поэтому мне нужна отмычка.

– И в этом качестве ты видишь меня?

– Именно.

Джек тяжело вздохнул:

– Черт бы тебя побрал, капитан…

Капитан Риц-Дэвис молча ждал. Он знал, что в одиночку ему туда наведываться нельзя, но его друг пройдет через любые двери. САС – это было больше, чем просто двадцать второй полк британской армии, больше, чем специальная авиадесантная служба. Это было братство, закрытое для чужих и беспредельно открытое для своих. Джек мог задавать любые вопросы, тем более что уходил он оттуда по ранению и в звании сержанта-знаменщика.