Запретный Мир - Артем Каменистый

– Сам я ничего не сделаю, что вы хотите с контуженного паренька из рабочего поселка при динамитной фабрике. Тут вы должны сами подсуетиться, помогу, чем смогу.

– Тяжелый ты человек, Хонда, не хочешь инициативу проявлять?

– Ну если вопрос в этом, одного или двух я могу прикончить. Но потом придется удирать к вам. Так как? Могу даже подрезать их снайпера-егеря, командира вряд ли, тот волчара битый, у него глаза даже на заднице, сам засыплюсь и ему ничего сделать не успею.

– Ты же серьезный мочила, а не можешь одного спортсмена хлопнуть.

– Он действительно чемпион, а у меня нет ствола. С ножом я против него, что комар. Хлопнет не глядя. Разве что повезет, со спины подпустит, но при глазах в таких местах это проблематично.

– Не надо, – отмахнулся Борман, – ты нам там нужнее. Надо будет, сами его завалим, это тебе не Фидель Кастро. Ты иди обратно, передай ему вот что: мы требуем три четверти собранной травы, четыре бабы, пять полных комплектов доспехов с мечами. На таких условиях подпускаем их к устройству связи, пусть пользуются. Не делай страшные глаза, я и сам знаю, не согласятся. Твое дело – передать. Успеешь сегодня еще раз вернуться?

– Легко!

– Тогда ступай, да поживее.

Ганс возвращался на свой наблюдательный пост. В пути он развлекал себя довольно однообразными мечтами. Ему с разными вариантами представлялось, как с острова за грибами пошли бабы и он с ребятами их всех переловил. Вот они отводят пленниц подальше, находят уютную полянку, заросшую шелковистой травой… Ох, как эта гора уже достала!

Присев, мечтатель с наслаждением вытянул гудящие ноги, прислонился к дереву. До поста, расположенного на вершине холма, оставалось совсем немного, последние метры. Но подъем был крутой, а спешить особо некуда. Ганс сделал привал, что еще раз подтвердило мнение – дуракам везет. Эта небольшая задержка сохранила ему жизнь.

Его мечты дошли до самых приятных, волнующих моментов, как тут краем глаза он уловил движение. Все еще находясь в плену грез, лениво повернул голову, обомлел. По склону спускался явный дикарь. Сухощавый, подтянутый, с татуировками на дубленом лице. Одет в кожаные штаны и меховую безрукавку, за спиной свернутая шкура, лук, небольшой мешок. Волосы на голове завиты в толстую косу. Ошеломленно проследив за удаляющейся фигурой, Ганс вдруг понял: местный шел от его поста.

Трясущейся рукой вытащил пистолет, снял с предохранителя, поднялся, осторожно пошел вверх, позабыв про усталость и эротические мечтания. Вышел на прогалинку, где в кустах располагался временный наблюдательный пункт. Посмотрев на открывшееся зрелище, замер и судорожно сглотнул. Глядя на то, что еще совсем недавно было его веселыми приятелями, он застонал, рухнул на колени, согнулся в мучительном приступе неудержимой рвоты.

– В общем, они почти согласились. Но предлагают вам следующее: платить будут только половину, из баб отдадут двух местных, а доспехов с мечами – три комплекта.

– Вот видишь, а говорил, что баб своих ни за что не отдадут, – поучительно заявил Борман, вздымая кверху ладонь с вытянутым указательным пальцем.

Хонда пожал плечами, всем своим видом выказывая легкое недоумение. На этот раз его не пустили в лагерь у рохо. Мрачные, странно неразговорчивые часовые перехватили его на опушке. Вскоре туда пожаловал Борман собственной персоной и в одиночку. Все это очень настораживало. Вождь молодежи тем временем нахмурился:

– Но у нас возникли некоторые проблемы, кто-то убил пару наших ребят.

– Мои тут ни при чем, – категорично заявил Хонда. – Они с острова ни ногой, ручаюсь.

– Да знаю я. Это дикари постарались. Выходит, они тут шляются по окрестностям. Я за тебя беспокоился, видишь, ребят послал встретить, – Борман ухмыльнулся.

– Ну спасибо! Я тронут! Давно такой заботы не видел.

– Не паясничай. Мы тут так решили, раз такое дело, надо встретиться с твоим Робином, перетереть пару тем о том, как быть. С дикарями нам надо разбираться всем вместе, а то вырежут поодиночке. Какие бы ни были между нами разногласия, мы все-таки свои люди, с одной Земли. Нас здесь очень мало, а этих – неизвестно сколько. Если перегрыземся меж собой, эти твари легко прикончат оставшихся, нам надо жить дружно.

– Он не придет.

– А ты его уговори! Старайся, тебе это на пользу пойдет, зачтется. Скажи так: встретимся с ним на полпути между лесом и скалами. Мы вышлем заложников, человек пять. Там будут Валет и Дикий, люди не последние. Ваши ребятишки их постерегут на опушке, пока мы будем разговаривать. Затем разойдемся, если все будет хорошо, станем друзьями.

Борман повернулся, взмахнул рукой:

– Что ты думаешь об этой полянке?

Посмотрев в указанном направлении, Хонда подумал, что это удобное место, если надо закопать труп. Но вслух сказал другое:

– Очень красивое место, я бы здесь даже срать постеснялся.

– Вот и хорошо. Ты запомни его, запомни хорошо, не забудь.

– Ну записал на жесткий диск, что дальше?

– Завтра поведешь своих через эту поляну, понял? – глаза Бормана угрожающе сузились.

– Чего тут не понять, – ухмыльнулся Хонда. – Только одно мне интересно, как же я отсюда выберусь?

Борман, все это время пристально изучавший глаза собеседника, расслабился. В его лукавом взгляде он не прочитал ни малейшего колебания, а значит, все должно получиться, как задумано.

– Не бойся, – он покровительственно похлопал Хонду по плечу, – тебя никто не тронет.

– Ты это пуле объясни, а она пусть послушает!

– Как дойдешь досюда, попробуй оторваться от них, хоть на несколько шагов, потом прыгай в эти кусты и не высовывайся, пока все не закончится. Не бойся, все пройдет быстро и четко, я поставлю сюда лучших ребят, они зря патроны не переводят.

– Все равно, – упрямился Хонда, – это опасно. Мы так не договаривались.

– Тогда не морочь мне голову, – вспылил Борман, – вали к своему Робин Гуду, жалуйся на злых обманщиков.

– Да согласен я, согласен, но только при одном условии. Там есть девушка Лена, она моя, никто не должен ее трогать.

– Какой вопрос! А чего блондинку не хочешь? – осклабился толстяк.

– Да зеленая она, неопытная совсем, – поморщился Хонда. – Мне такие совсем не нравятся, с ними мороки не оберешься.

– Ну и дурень! – констатировал Борман. – Это же самый смак, как ты не понимаешь! Да что тебе, дубине, объяснять, топай уж. Да, этим своим скажи примерно следующее. Будто мы все-таки хотим от них трех баб и будем это обсуждать на встрече. Пусть посидят вечерком, поговорят на эту тему, чтобы совсем скучно не было.

– Хонда, а как твое настоящее имя?

– Не помню, надо в паспорте посмотреть.

– А где паспорт?

– Дома забыл, под Библией.