Балдежный критерий - Уильям Тенн

Вопрос заключался в том, кто из этих двоих с наибольшей вероятностью станет поддерживать в Гаромме то высокое напряжение страхов, которые Моддо культивировал в нем на протяжении тридцати лет?

Именно таково, по мнению Моддо, было истинное назначение Слуги Безопасности: служить наипервейшим «мальчиком д ля битья» для разъедаемого страхами подсознания Слуги Всех — до того времени, пока душевные конфликты не вызовут кризиса. Затем, после ликвидации человека, вокруг которого Гаромма приучен свой страх концентрировать, его напряжение временно спадет.

Все это чем-то похоже на рыбную ловлю, подумал Моддо. Рыба заглатывает крючок, убивая Слугу Безопасности, а потом ты водишь ее, спокойно и уверенно, в течение нескольких лет, исподтишка роняя намеки о растущих амбициях преемника. Но при этом не хочется вытаскивать рыбу на берег. Хочется лишь постоянно держать ее на крючке и под полным контролем.

Слуга Образования украдкой улыбнулся. Он приучил себя так улыбаться с самого детства. Вытащить рыбу на берег? Это означало бы самому стать Слугой Всех. А какой разумный человек станет удовлетворять свою жажду власти столь идиотским способом?

Нет, брось кость коллегам, высшим должностным лицам в Лачуге Служения, которые вечно интригуют и плетут заговоры, заключают союзы и контрсоюзы: Слуге Промышленности, Слуге Сельского Хозяйства, Слуге Науки и остальным особо важным дуракам.

Быть Слугой Всех — значит быть мишенью заговоров, центром всеобщего внимания. Умный человек с неизбежностью должен прийти к выводу, что власть — не важно, как она завуалирована и замаскирована, — представляет собой единственную стоящую цель в жизни. А Слуга Всех — как бы он ни прятался под сотнями покровов скромности — есть не что иное, как воплощение власти.

Нет. Куда лучше, чтобы тебя принимали за нервного, неуверенного в себе, слабовольного человека, чьи колени дрожат под бременем совершенно непосильных обязанностей. Разве он не слышит их презрительные голоса у себя за спиной?

«…Административная игрушка Гароммы…»

«…Придурковатый духовный прислужник Гароммы…»

«…Не более чем скамейка для ног, весьма вездесущая скамейка, имейте в виду, но тем не менее лишь скамейка для ног, на которой покоится могучий каблук Гароммы…»

«…Несчастный, бесцветный, нервный слюнтяй…»

«…Стоит Гаромме чихнуть, как у Модцо начинается насморк…»

Однако находиться на этом лакейском, презираемом месте — в действительности определять политику, создавать и крушить людей, быть de facto диктатором всей человеческой расы…

Он снова поднял руку и потер лоб. Головная боль усиливалась. А официальная часть празднования полного контроля продлится еще не меньше часа. Нужно как-нибудь украдкой выбраться минут на цвадцать — тридцать к Целителю Лубу, но только чтобы не рассердить Гаромму. Со Слугой Всех в такие кризисные моменты надо обращаться с особой осторожностью. Страхи, которые в беднягу внедрялись, могут так его обуять, что Гаромма самостоятельно примет какое-нибудь безумное решение. А такой возможности, как бы фантастически призрачна она ни была, нельзя оставлять ни единого шанса. Слишком опасно.

Несколько секунд Модцо слушал, как молодой человек, стоящий перед ними, болтает о методах и средствах, об асимметричных графиках и коэффициентах корреляции, выпаливает пустопорожний жаргон, прикрывающий гениальность психологической революции, которую он, Моддо, осуществил. Да, им придется пробыть здесь еще не меньше часа.

Тридцать пять лет назад, когда он писал диссертацию в Центральной аспирантуре Службы Образования, Моддо наткнулся на настоящий золотой самородок среди гор шлака статистики по многовековому массовому воспитанию: на концепцию индивидуального подхода.

Долгое время ему казалось, что эту концепцию невероятно трудно применить на практике: когда все, чему тебя учили, направлено на эффективное манипулирование склонностями миллионов людей, то учитывать чувства и предпочтения одного человека так же трудно, как удержать в руках только что пойманного, скользкого и отчаянно бьющегося угря.

Но когда его диссертация была закончена и защищена, — диссертация, предлагавшая методики для достижения полного контроля, которую предыдущая администрация положила на полку и забыла, — он еще раз вернулся к проблеме индивидуального воспитания.

На протяжении нескольких последующих лет, выполняя нудную работу в Бюро прикладной статистики Службы Образования, Модцо посвятил всего себя задаче вычленения индивидуума из группы, сведения большого к малому.

Стало очевидно одно. Чем моложе твой материал, тем легче задача, — точно так же, как в массовом воспитании. Однако если Начинать работать с ребенком, то пройдут годы, прежде чем он станет эффективно действовать в твоих интересах. Кроме того, в случае с ребенком ты наталкивался на постоянное противодействие политического воспитания, которое интенсивно велось в начальной школе.

На самом деле требовался молодой человек, который уже занимал бы определенную должность в правительстве, но который по тем или иным причинам обладал большим нереализованным — и незаданным — потенциалом. Желательно также, чтобы это была личность, чьей психике присущи такие страхи и Желания, которые могли бы послужить рычагами управления. с Моддо стал работать ночами, просматривая архивы своего бюро в поисках такого человека. Он отыскал двоих или троих, Показавшихся ему вполне подходящими. Тот великолепный Йарень из Службы Транспорта, вспомнил он, какое-то время Казался ужасно интересным. Потом ему попались документы Гароммы.

И Гаромма оказался идеальным. С самого начала. Он был управляемым, он был привлекательным, он был умным; и самое главное, он был очень восприимчивым.

— Я мог бы ужасно много узнать от тебя, — застенчиво сказал он Моддо во время их первой встречи. — Это такое огромное, такое непонятное место — Столичный Остров. Так много суеты кругом. Я просто теряюсь!.. А ты здесь родился. Ты, наверно, знаешь, как тут обойти все болота, ямы и змеиные гнезда.

В результате отвратительной работы Комиссара Воспитания Шестого района на родине Гароммы развелось поразительное количество квазинезависимых умов на всех уровнях интеллектуального развития. Большинство из них склонялось к идее революции, особенно после десятилетия неурожаев и чрезмерного налогообложения. Но Гаромма был честолюбив; он порвал со своим крестьянским прошлым и поступил в Службу Безопасности.

Когда в Шестом районе вспыхнул крестьянский бунт, то услуги, оказанные Гароммой, были вознаграждены очень значительным продвижением по служебной лестнице. Но гораздо важнее было то, что с него сняли наблюдение и освободили от дополнительного воспитательного курса для взрослых, который был бы обязан пройти человек с такими подозрительными семейными связями.

После того как Моддо сумел подстроить знакомство и подружиться с Гароммой, он получил в свое распоряжение не только восходящую звезду, но и необыкновенно гибкую личность.

Личность, на которой он мог сделать оттиск своей собственной души.