Кардинал. Книга 1 - Даррен Шэн

– Лучше как Кэгни – благородным разбойником. – Я взмахнул руками, изображая бледную пародию на Джимми Кэгни. – Он мне больше всего нравился. Потому что в самом конце всегда оказывался хорошим.

– А в «Белой горячке» нет, – возразила Кончита.

– Да, точно.

Повисла пауза. Наконец Кончита сказала:

– Странная мечта. Нехорошая. Ферди был гангстером. Потом говорил, что не был, но на самом деле был. Почему тебя тянет в гангстеры, Капак?

Я пожал плечами, но попытался объяснить:

– Авторитет. Власть, привилегии. Твое слово имеет вес. На тебя равняются.

– Это так важно?

– Да, – отрубил я. – Я был никем. Я испытал, что такое быть на волосок от смерти, мне не понравилось. – Мне вспомнилась та встреча в пакгаузе, когда смерть зацепила меня когтем, но, повинуясь какой-то своей прихоти, отпустила. – Я хочу власти. Она дает уверенность, защиту и покой. Без власти ты ничто, ходячий труп, дожидающийся своего взмаха косы.

– Капак! Ну вот смотри, я тебя уважаю. – Она посмотрела на меня печально, почти как юная Джуди Гарленд, поющая о жизни там, за радугой. – Этого мало?

Я поерзал, надеясь, что Кончита отстанет и будет смотреть фильм. С фильмами все понятно. Они не заставят страдать. В отличие от реальности.

– Гангстеры причиняют людям боль, – не успокоилась Кончита. – Чтобы обрести власть, приходится отнимать ее у других. Разве это хорошо, Капак?

– Да.

– И ты можешь причинить человеку боль? – Голос у нее был глухой, ровный.

– Если понадобится, – честно ответил я.

– А мне кажется, нет. Ты слишком добрый.

– Может.

– А кем ты сейчас работаешь?

– Страховым агентом.

– Ага. – Она кивнула. – Тогда, конечно, до гангстера буквально один шаг.

– Смешно, – сухо ответил я.

– Ты всегда работал страховым агентом?

– Нет.

– А кем до этого?

– Я…

Мысли обратились в прошлое и опять уткнулись в стену, которую я пытался не замечать, хотя она с каждым днем росла вширь и ввысь. Первый раз я уперся в нее, когда Адриан спросил меня про семью.

Чем же я занимался до того, как приехать в город? Провал. Абсурд, но вместо прошлого у меня зияла черная дыра. Я помнил каждый свой шаг с того момента, как сошел с поезда, а вот до этого – пустота. Эту странность я скрывал ото всех, даже от самого себя. Надеялся втайне, что воспоминания вернутся, если не заморачиваться.

– Капак? – Кончита постучала меня по плечу. – С тобой все нормально?

– Вполне. – Я кашлянул. – И вообще, что мы обо мне да обо мне… Давай про Кончиту Кубекик. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Юристом, актрисой, моделью?

– Я хочу стать балериной. Они прекрасные и грациозные. Балерины не бывают уродливыми, в отличие от… – Она не договорила. Я почувствовал, как сердце сжимается от жалости. – Раньше я часто ходила на балет, раза по четыре в неделю, смотрела, как они кружатся и порхают, будто ангелы. Да, я стану балериной. Буду танцевать весь вечер, мужчины будут падать к моим ногам, а Ферди придет и зарыдает от восторга. Он поймет, что в жизни есть не только…

Она оборвала себя на полуслове и, вспыхнув, посмотрела на экран, проверить, как там Джуди Гарленд.

– Из тебя получится замечательная балерина, – тихо сказал я.

– Нет. – Она грустно улыбнулась. – Я танцую как корова.

В час ночи Кончита неохотно сказала, что ей пора.

– Меня кидаются искать, когда я ухожу надолго, – капризным тоном пожаловалась она. – Сами хотят, чтобы я почаще выходила, но при этом норовят висеть над душой. Нет, я их не виню. Им ведь здорово доставалось от Ферди за неподчинение.

– А кто они, Кончита?

– Доктора, сиделки. Мои охранники. – Она улыбнулась. – Но теперь у меня есть ты, и они не нужны. И смотреть на тебя гораздо приятнее, чем на этих старых пеньков со шприцами и стетоскопами.

– Выдумываешь? – нахмурился я.

– Я ведь больна, Капак. – Она закатала рукав и снова продемонстрировала морщинистую кожу. – Они помогают… не дают мне покончить с жизнью. Я пыталась несколько раз. Много раз. Я не хочу умирать, но иногда так страшно, что просто невыносимо жить дальше… – Кончита улыбнулась: – Но теперь все изменится, ведь я подружилась с тобой.

Меня эти разговоры начинали настораживать. Мы познакомились каких-то пару часов назад, а она уже делает из меня прекрасного принца. Я вспомнил опрометчиво данное обещание. Нет, я искренне хотел бы защитить девочку, но вот смогу ли я сдержать слово?

– Можно я буду к тебе приходить?

– Конечно.

– Каждый вечер? Приходить, садиться на кровать, смотреть фильмы, играть в игры, смеяться, радоваться жизни, не беспокоиться о том, как выгляжу? Ты будешь рассказывать мне, что делается в городе. Я здесь уже так давно, что иногда кажется, будто Землю так и создали – отгороженную стеклом. Если устанешь или захочешь побыть один, я уйду – надо иногда человека в покое оставить, я понимаю.

– Приходи в любое время, – разрешил я. – Попрошу для тебя дополнительный электронный ключ, сможешь входить, даже когда меня нет. Идет?

– Здорово!

Она выбежала из номера. Потом остановилась и медленно вернулась обратно:

– Ты ведь не выдумка, а, Капак? У меня уже были выдуманные знакомые. Сегодня есть, завтра нет. Даже еще до того, как я заболела. Ты ведь не из таких?

– Нет, я не выдумка, – заверил я. – Я настоящий.

Кончита просияла и тут же загорелась новой идеей.

– Проводи меня! – попросила она.

– Что?

– До номера. И поцелуй на прощание у порога, как в кино. А можешь зайти и познакомиться с врачами. Они увидят, какой ты хороший, и будут спокойно отпускать меня к тебе в гости.

– Думаешь, так правильно? Они могут заподозрить меня в грязных намерениях. Взрослый мужчина с маленькой девочкой… одни в гостиничном номере…

Кончита рассмеялась:

– Я же сказала: мне пятьдесят восемь. В таком возрасте женщина может делать все что заблагорассудится.

Она вошла в лифт первой и надавила на кнопку верхнего этажа. Над панелью загорелось требование ввести код. Кончита нажала еще пять кнопок. Я подумал, что это очередная игра, но табло мигнуло, и лифт поехал. На самый верх мне пока подниматься не доводилось, я думал, там будут гвардейцы, но этаж оказался самым обыкновенным, точно таким же, как остальные, никакой охраны.

Кончита зашагала вперед. Я помедлил, неуверенный, что нам действительно можно сюда, однако потом все-таки двинулся следом. Если нас засекут, влипнем здорово, но меня грела уверенность, что выкрутимся. У меня есть связи.