Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

– Семьсот тридцать два грамма «Деликатесной» ветчины,пожалуйста…

Наверное, не стоило так буквально исполнять просьбу деда о«трех зухрах»…

Улыбка девушки стала напряженной, но она все-таки попыталасьвыполнить просьбу. Виртуозности ее можно было позавидовать – розовый пласт легна весы, и она поинтересовалась:

– Семьсот тридцать. Добавить?

Чувствуя себя негодяем, я замотал головой:

– Нет, спасибо. Я… пошутил.

Вымученно улыбаясь, девушка завернула ветчину в пленку, ярасплатился и двинулся дальше, зарекшись на будущее приводить точные числа. Этоне переговоры по межзвездной торговле и не расчет джампа… это просто хорошийпродуктовый магазин.

…Через четверть часа я все закупил. И ликеры, и беттенхорошей телятины. С двумя пакетами в руках выскочил из гастронома, двинулся потротуару и был остановлен негромким голосом:

– Внучек…

Бабулька стояла метрах в пяти от входа. Явно специально,чтобы охрана магазина не сразу заметила попрошайку. Классическая нищая – вчистой, но ветхой одежде, древняя-предревняя… Дед всегда говорил, чтонищенствующие у роскошных магазинов не беднее школьного учителя или участковоговрача… но при этом продолжал им подавать.

Остановился и я. Порылся в кармане.

Бабка смотрела то на меня, то на вход в магазин. Зрение унее явно было еще то, несмотря на возраст.

Я протянул ей рублевую бумажку. Вылавливать в карманах медь,когда я только что накупил продуктов на сотню, было бы гнусно.

– Ты космонавт, внучек? – спросила бабка. Скорееутверждающе, чем вопросительно. Куртка моя была слишком уж характерная.

– Да.

– Скажи… – Бабулька снова оглянулась и, успокоеннаяотсутствием милиции, продолжила: – Ты был там…

Неужели верующая?

– Там, в чужих звездных системах… Ты ведь не просто пилот,верно?

– Я просто пилот, бабушка. Извозчик.

Что-то мешало мне, откупившись рублем, прервать старуху иуйти.

– Все равно… – Сморщенное старческое лицо сложилось в слабойулыбке. – Я ведь еще Гагарина помню… живого… я при коммунизме жила.

Дед мне говорил, что настоящего коммунизма в прошлом векетак и не построили, но не с попрошайкой же спор по этому делу затевать…

– Внучек… – Сухая ладонь цепко взялась за мое запястье. – Тыдобрый. Ты хороший человек. Скажи старухе… ты не соврешь?

Лил мелкий дождик, хотелось быстрее нырнуть в теплое нутро«жигулей», но при виде этой старухи с непокрытой седой головой мне становилосьслишком стыдно.

– Я не совру.

– Скажи, есть у нас впереди хоть что-то? Мне уже все равно…– Улыбка, снисходительная, как осенний дождь. – Но у меня есть правнук… и внук,хотя в этом я и сама порой сомневаюсь…

– О чем вы, бабушка?

Старуха покачала головой:

– Неужели ты не понимаешь? У тебя умные глаза… Всегда намговорили о великом будущем. О счастье человечества. Я ведь коммунизм строила…потом капитализм… пыталась… Все мы ради этого терпели. Ради будущего, радисчастья… Сейчас вы звездное будущее строите. Мальчик, ты веришь, что это незря?

– Я хочу верить, – прошептал я.

И тут из текущего по тротуару ручейка прохожих вынырнулмилиционер в сером дождевике. Остановился, зыркнул на старуху глазами, быстрокозырнул мне и произнес:

– Опять?

Старуха попятилась.

– В отделение захотела? – продолжал милиционер.

Бабулька начала быстро отступать. Милиционер сделал было шагей вслед, но я поймал его за плечо:

– Отставить!

Слава Богу, что у всех российских космонавтов «двойноеподчинение». Не только фирме-перевозчику, но еще и Роскосмосу. Который, еслиговорить начистоту, организация военная.

И мое звание майора ВВС, после трехлетней давности указапрезидента Шипунова, кое-что значит и в иерархии МВД.

Но милиционер не выглядел ни разозленным, ни разочарованным.

– Вы космонавт, – утверждающе произнес он. – Не думайте, чтоя… такой уж…

Он был еще совсем молодой парень, этот московскиймилиционер. И похоже, не сволочь из тех, кто сшибает деньги с каждого торговцаи гоняет нищих.

– Сумасшедшая она просто, старуха эта… Вечно здесь толчетсяи пристает к космонавтам. С вопросами, «как там на звездах?», «что с намибудет?». Больная…

Я посмотрел ему в глаза. Честные глаза, просто совсеммолодые. Даже моложе и наивнее моих.

– А может быть, она одна нормальная, сержант? – спросил я.

Кажется, он так меня и не понял… Я бросил пакеты спродуктами на заднее сиденье, посидел с минуту, облокотившись на руль.

Верю ли я в наше будущее?

Медленно повернув голову, я скользнул взглядом по толпе.Словно камерой снял общий план, а потом, прикрыв глаза, разглядел картинку.

Верят ли эти люди в звездное будущее человечества? Нужно лионо им, замотанным транспортными проблемами и перебоями с теплом в квартирах,плановыми отключениями электроэнергии и дороговизной продуктов? Что дал имкосмос – кроме страха перед чужими мирами и вымученной гордости за планету Земля,за ее космические корабли – самые быстрые в Галактике…

Мотор взревел, когда я шарахнул ногой по педали. Я понессяпо Огарева с четким желанием убраться побыстрее из города.

Лучше бы я никогда не выходил из дома. Переделкино –Звездный – Свободный – Галактика… Прекрасный маршрут. Из уюта старой дачи вакадемический покой столицы российской космонавтики, потом – в суетукосмодрома… а потом – джамп.

Джамп! Сказочная эйфория прыжка и невообразимо далекие миры,недоступные даже воображению. Уж мне-то по крайней мере космос дал многое.

Разве я виноват в том, что именно я сижу в кресле пилота,преодолевая межзвездные бездны?

Под ленивым, так и не решившим, идти в полную силу илиутихнуть, дождем я пробежал от гаража к дому. Дверь оказалась не заперта, априхожая завалена пакетами, картонными коробками, объемистыми сумками. Судя поих количеству, к нам с месячным визитом прибыла большая семья или остановиласьперед восхождением на пик Демократии экспедиция альпинистов. Все вещи былимокрые – значит неведомые гости только что прибыли.

Меньше трех часов отсутствовал, а дом как чужой стал!

Лавируя между коробками, я пошел на кухню.