Вернувшийся из навсегда - Юрий Иванович

Теперь он только мог влиять на события, сдавая контрразведке в определённой последовательности остальных четырёх вражеских резидентов.

Это случилось во время утреннего, трёхчасового просмотра почтового мира. Второе событие произошло к концу личного времени: пришла поговорить Аскеза. Причём злая пришла, взвинченная, настроенная на ругань. Правда, удалось выкрикнуть раньше, чем начала распинаться она:

– У меня личное время! Прошу покинуть мою камеру!

– Ты у меня сейчас сам отсюда вылетишь! Ногами вперёд! – рыкнула женщина, с шумом усаживаясь на гостевой стул с щелчком пальцев, давая команду оператору отключить терминал. Когда экран погас, она резко наклонилась над столом и начала с признания: – Ты знаешь, мне предписано сдавать оружие, перед тем как я сюда зайду. И знаешь почему?

– Знаю, – нагло заявил узник. – Боятся, что ты устроишь мне побег.

– Не-а! Не тебе! А твоему трупу! Прямиком в камеру крематория! Потому что только один твой вид меня бесит до умопомрачения! И когда-нибудь я сорвусь и порву тебя голыми руками. Обещаю!

Видно было, что дама может и на такое пойти, захлёбываясь собственным ядом. Поэтому землянин благоразумно примолк, выждал минуту и только после этого вежливо поинтересовался:

– Чем обязан такому визиту?

– Да вот стало жутко интересно: на кой ляд, пользуясь твоим же сленгом, ты нам сдал резидента королевства Гровуран?

Подобный вопрос предвиделся заранее, поэтому удивление удалось разыграть весьма естественно и искренне:

– Не понял… ты о чём?

– Всё о той же «твоей женщине», которой Геннадий Иванович отнёс письмецо от тебя. А она взяла, и оказалась опаснейшей шпионкой!

– Да ладно!.. – отпрянул Пётр и тут же сделал вид, что поверил: – Вот сука! Кто бы мог подумать?! А вы не ошиблись? Как по мне, довольно милая бабёнка, даже красивая…

– И чем же она тебе понравилась? – внимательно всматриваясь в глаза узника, спросила глава особого департамента.

– Ой, ну чем женщины нравятся… Не знаю даже, – пожимал плечами Светозаров. – И познакомились-то мы совершенно случайно…

– Не ври! Мы проверили: ты с ней ни разу не встречался и даже не разговаривал.

– Всё проверить нельзя, тем более людей, живущих подпольной работой.

– Ага! Значит, ты всё-таки настаиваешь на близком знакомстве с ней и подтверждаешь её признания в том, что она передавала вашему подполью средства для борьбы против законного правительства нашей империи?

– Это она меня так оклеветала? – сокрушался Пришелец. – За то, что я не сумел к ней вернуться и бросил в неприглядном положении? Ах она подлая! Ах, она лгунья! А я-то к ней со всей душой, со всей страстью!..

Забыл, перед кем распинается. Сидящая перед ним женщина знала прекрасно все его психоформы, подмечала любую тональность и даже в таком осунувшемся, изуродованном шрамами лице фиксировала любые мимические проявления эмоций. Вот и сейчас Аскеза явно сделала какие-то определённые выводы из его ответов. Задумалась, чуть прикрыв глаза веками с длинными ресницами. Свои глаза спрятала, но сама наблюдать за Петром не перестала. А уж её умение анализировать недаром привело на подобную должность, она наверняка поняла, что сотворённая подстава общего врага – это некий знак иным мятежникам. И знак этот может оказаться не просто неожиданным, а страшно не желаемым.

Поэтому перед уходом она ледяным, официальным тоном заявила:

– Мы в любом случае предпримем определённые контрмеры против предполагаемого нападения твоих сторонников. Но довожу до твоего сведения, что в условиях объявленной всеобщей амнистии уже началось тесное сотрудничество с очень многими твоими боевиками. Их награждают наследственными титулами, дают замки и заводы в безраздельное пользование, превращают в элиту нашего единого в скором будущем мира Долроджи. Так что уйми свои амбиции, отбрось планы мести и не стремись устроить побег или самоубийство. Этим ты спасёшь сотни «проходчиков» завтра и сотни тысяч – в следующем поколении. И не забывай: если будешь вести себя благоразумно и продолжишь ратовать за свободные перемещения – то и сам вскоре окажешься на свободе.

После чего ушла, оставив заключённого в некотором ступоре.

«В самом деле, вдруг она ни в чём не лжёт? Ведь по всем каналам просматривается всеобщая эйфория от смены политики. Всё, за что мы, мятежники, боролись, признано основополагающим, а посему какой смысл бороться за это и дальше? Или тут передо мной разыгрывается гигантская, насквозь лживая фальсификация? По сути, в современном мире можно создать и сотни дополнительных каналов с похожими ведущими, которые станут распространять любые новости, передающиеся и готовящиеся только для одного смертника. Хм… Дорого! Страшно хлопотно! Невероятно сложно! Но!.. Вполне осуществимо… И кто мне в таком случае расскажет истинную правду? Того же академика Серова могут так прозомбировать, что он начнёт говорить передовицами из созданных для меня теленовостей. А эта змея, моя бывшая любовница, умеет так мозги запудрить, что мать родную за врага посчитаешь, а с убийцей твоих друзей обниматься полезешь. С кем же мне поговорить?.. И ничему при этом не удивляться? Хм… Да я и не удивляюсь… И вообще, чего это я зациклился на этой фразе?.. Ха! Опять она у меня в голове!.. Ещё и на мотив музыкальный!.. Надо выбивать этот дурацкий припев из головы. Где только я такую чушь мог услышать?..»

Вспомнить не удавалось. Но жутко надоедливая строчка так и крутилась в сознании:

«Ничему не удивляйся, всё спокойно принимай! Ничему не…» – и так далее, и все то же самое.

Жизнь не раз пинала Пришельца больно-пребольно, порой и с психическими сдвигами пинки совпадали. Иногда заснуть не получалось совсем, но не по вине какого-то мрачного, страшного события, а просто из-за влезшей в голову не вовремя мелодии. В таком случае Светозаров всегда себе представлял кадр из фильма «Кавказская пленница», где любимейший актёр Юрий Никулин гонит перед собой небольшое стадо баранов и напевает «Е-е-е-хали-гали!» Всего пяток раз следовало «екнуть», как любая надоедливая мелодия сбивалась.

Но сейчас был день. Близился обед. Спать не хотелось. А приставучие слова уже начинали буквально сводить с ума. Сколько ни «екал», как ни концентрировался на чём-то другом, ничего не помогало. Правильная реакция наступила, скорей всего, чисто спонтанно, ну и хорошо, что разозлившийся на себя и на весь свет землянин выкрикнул это мысленно:

«Понял я, понял! Не буду ничему удивляться! Не буду! Не буду!!!»

И тотчас странное давление на мозг исчезло. Вот тогда и стало доходить.

«Не иначе что-то связанное с гипнозом… Причём серьёзным таким гипнозом, могущим даже мои мозги вскипятить. Вроде у меня три гипноблока стоят, а и то достало всего лишь за десять минут… Экая гадость! М-да… Теперь бы ещё понять, от кого эта гадость ко мне прилетела?.. Мои тюремщики что-то затеяли? От них всего можно ожидать! Тем более что Аскеза вполне официально угрожала, намекала на кары небесные и лишение жизни в случае непослушания новым указам императора. Но, с другой стороны, зачем им меня давить какой-то глупой строкой из песни? Чем они меня ещё могут удивить? Визитом самого императора? Чушь! Чем-то страшным? Так я уже тут всякое перенёс и смерти давно не боюсь. Тогда какой смысл пугать, предупреждая заранее?.. Может, внушение послали мои соратники?..»