Череп Субботы - Георгий Зотов

(Высотка МВД, центръ города)

Здание МВД (что на углу Садовой и Цветного бульвара) полностью утонуло в объятиях ночи. Со стороны казалось, что уснули все — включая гранитных сфинксов на входе, в глубине офисов кисли в полудреме лишь дежурные да с десяток задержавшихся сотрудников. Свет не горел и в кабинете Муравьева — комнату не просто закрыли на ключ, но для верности к двери подтащили канцелярский стол из мореного дуба. Отключив электричество, в полной тьме, в кабинете вполголоса вели беседу двое — шеф Отдельного корпуса жандармов Антипов и директор департамента полиции Муравьев. Оба генерала сидели на стульях друг против друга, соприкасаясь носами — так, словно целовались на манер эскимосов. Они резонно опасались прослушки — здание МВД с давних пор было нашпиговано микрофонами.

— Это точно? — в который раз переспрашивал Муравьев у Антипова.

— Сто пудов, — снова подтверждал жандарм.

Угли в его трубке полыхнули красным, сделав лик жандарма демоническим. На Муравьева от углей веяло не жаром — холодом, он ощущал Камчатку.

«Сто пудов — это твой вес, голубчик, — мстительно подумал Арсений. — А вот как с доказательствами, тут в дело идут совсем другие весовые категории».

— Ладушки, — шепнул полицейский. — Но согласись — это все догадки, в которых огромное количество воды — почти цистерна. Ты утверждаешь, что прах Наполеона уже переправлен в Россию? Лег в тайник вместе с костями Пушкина, а мозговой центр грабителей могил расположен у нас под боком? Мне сложно с ходу доверять подобной информации. Свидетеля у нас нет.

Силуэт Антипова с трубкой замер на фоне окна, поразительно напомнив Муравьеву профиль Шерлока Холмса.

«Пить меньше надо, — мысленно передернулся директор. — Чертова работа, замучили уже галлюцинации».

— Тут, Сеня, какая закавыка, — поперхнулся дымом жандарм. — Час назад в аэропорту «Шереметьево» приключилось нечто забавное. На запасную полосу приземлился дипломатический самолет — «Фоккер», прямиком из Парижа. Согласно полетному листу и остальным документам, он перевозил семь пассажиров. Первым что-то заподозрил начальник охраны VIP- зала аэропорта — он утверждает, что из салона вышло ровно восемь человек, офицер пересчитал их просто так, от нечего делать. Последний, восьмой, пассажир задержался поговорить с пилотом, они ушли. Ни тот ни другой назад не вернулись. Семья летчика понятия не имеет, куда он делся. Супруга ждала дома, с горячим ужином, он не предупреждал о задержке.

— Бухáют после полета, — махнул рукой Муравьев. — Ты чего, императорскую авиацию не знаешь? Одно время министр транспорта пытался пассажирские самолеты с целью экологии на биотопливо перевести, то бишь на спирт. Помнишь, какой разразился скандал? Однажды целых сорок лайнеров в «Шереметьево» взяли и не взлетели — оказалось, баки пусты, зато все летчики в жопу пьяные. Пришлось срочно опять к бензину возвращаться.

Антипов постучал трубкой по столу, усердно выбивая пепел.

— Оно, конечно, так, — в мрачной задумчивости произнес жандарм. — В крови у всех со времен татарского ига — любой гражданин империи не дурак выпить, от мастерового до министра. Но тут все же, in my humble opinion[23], несколько другой аспект. Ты скажешь — я излишне подозрителен, и будешь прав… но что-то меня торкнуло. Приказал навести справки насчет финансов пилота. И чего ты думаешь? Какое интересное совпадение! Оказалось, месяц назад мужик положил на свой счет в банке «Синицынъ и сыновья» полмиллиона евро. Супруге объяснил: мол, наследство от умершей тетушки… дурак, мог бы и пооригинальнее придумать. Столько красок намешано, прямо картина Сальвадора Дали: сначала — куча бабок на счету от тайного благодетеля, потом — посадка неучтенного пассажира в Париже, а в итоге — исчезновение.