Огонь с юга - Джульет Э. Маккенна

— Твои парни сделали куда больше, чем требуется от них обычно, — заметил он, обращаясь к Джатте. — Мы должны позаботиться о подобающем вознаграждении для них.

Атун стоял рядом со стулом корабельщика.

— Мы должны разузнать все о положении у скалы Хид. И как только выясним судьбу Чейзена Сарила, решить, куда пошлем наши триремы.

— Я бы посоветовал заградить морские пути как для захватчиков, так и для любого, кто бежит от них, — мрачно произнес Джатта. — Такие бессмысленные схватки могут вскоре завязаться повсюду. Очень скоро, если мы не обеспечим должный присмотр за всеми лодками Чейзенов.

Телуйет фыркнул, выражая согласие. Кейда пожал плечами.

— Прежде всего нам нужно поглядеть, что творится у скалы Хид.

Все умолкли, глядя вперед, в направлении узкого и высокого изогнутого носа, между тем как бодрые гребцы по-прежнему неутомимо толкали трирему на запад по мутным и суровым водам, волнующимся южнее Зубов Змеи. Солнце палило нещадно, поверхность моря отбрасывала слепящие блики. Наконец, после того как миновало, казалось, полжизни, скалы и рифы расступились. Лишь неровная разрушенная громада скалы Хид одиноко возвышалась среди волн.

— Корабли!

Крик бдительных лучников с носа тут же утонул в вопле Джатты:

— Суда Чейзенов!

Атун немедленно оглянулся, чтобы определить местонахождение своих тяжелых трирем.

— Мы не высадимся без полного отряда меченосцев, мой господин, — сказал он прямо.

— Сколько там кораблей? — Кейда двинулся, чтобы лучше разглядеть триремы, бросившие якорь на выгнутой отмели севернее крохотного островка.

— Четыре, — побормотал Джатта. — Два тяжелых, два легких.

Кейда поморщился.

— Невеликая сила.

— Они нагрузились тяжелее, чем обычно, — кисло заметил Телуйет. — Из-за этой толпы народу едва виден песок.

Не то чтобы песка было особенно много — лишь узкая полоса размытого пляжа с несколькими кучками малорослых пальм, прикрытых грубым черным выступом, который тянулся по всей южной стороне островка, точно каменная стена.

— Давайте надеяться, что здесь множество бойцов, способных дать бой своему врагу, прежде чем придет время проливать кровь Дэйшей, — заметил Кейда.

— Хотел бы я знать, сколько у них раненых. — Телуйет окинул внимательным взглядом линию берега, покрытого навесами и свежевырытыми очагами.

— Флаг Чейзена Сарила! — Джатта встал и указал на лазурный шелковый вымпел, развевающийся на кормовом шесте одной из быстрых трирем.

— Значит, он жив! — воскликнул Телуйет.

— Если нет, я воспользуюсь этим, чтобы повесить любого, кто вздумает бежать, — пообещал Кейда. — Поднять мое знамя!

Атун уже поднимал алый шелк, украшенный широкими черными ломаными линиями, знаком власти Дэйшей.

— Пусть наши тяжелые триремы встанут на якорь так, чтобы ни один из этих не мог прорваться без моего дозволения, — внезапно приказал Кейда.

— Я дам знак. — Джатта указал на битую непогодой лодку, только что, покачиваясь, двинувшуюся по волнам от одной из тяжелых чейзенских трирем, держа курс на «Скорпиона». — Там лодка.

— Телуйет и Атун, мне понадобится ваш совет. — Кейда надел шлем, который только что держал в руке, и без слов принял у Телуйета ненавистные бронечулки. Тупые носы их вызвали у него отчаянно неловкое ощущение в стопах, когда он осторожно спускался по лесенке, спущенной за корму «Скорпиона». Не спуская глаз со своего меча, он уселся, и к нему тут же присоединились его раб и его военачальник.

— Где Чейзен Сарил? — спросил Атун, нахмурившись.

— На берегу, достопочтенный вождь и могучий господин, — ответил человек на веслах, пытаясь отдать неловкий поклон и едва не свалившись при этом в воду.

Кейда, выпрямившись, сел на корме лодочки со спокойным лицом. Он не двинулся, когда человек на веслах подвез их к суше, ожидая, чтобы первыми спрыгнули за борт Телуйет и Атун. Оба, раздраженно хмурясь, зашлепали по воде, готовые грозными мечами рассеять всех, кто, разинув рты, стоял в ожидании новых бед на прибрежном песке.

Помни, сын мой, ты всегда на виду. Кто-нибудь обязательно наблюдает за тобой, в благоговении перед твоей властью или прикидывая, а нельзя ли как-нибудь утыкать тебя стрелами.

— Мой господин. — Телуйет обернулся и отдал поклон. — Можете сойти на берег.

И не годится споткнуться и хлопнуться лицом вниз в прибой.

Кейда осторожно перебрался через борт. Хорошо хоть, что море, пробравшись сквозь швы чулок, смягчило зуд, изводивший его взопревшие ноги.

Чейзен Сарил торопливо вышел из толпы и распростер руки.

— Дэйш Кейда, я выше меры воспрянул духом, увидев тебя.

— А я — увидев тебя. — Кейда самым пылким образом пожал руки вождя Чейзенов, как требовал обычай. И ощутил совершенно неожиданную при данном обряде лихорадочную дрожь в пальцах Сарила.

Утопающий не мог бы вцепиться крепче. И выглядят все они хуже, чем люди, пострадавшие от смерча, что разметал их хижины на прутья и кинул волны морские на их посевы и загоны со скотом.

Пухлое лицо Чейзена Сарила изнурила усталость. Тени впечатались в медную кожу под глазами — бурые, почти черные. Кровь и копоть запятнали некогда великолепную рубаху белого шелка. Тонкая, как паутина, ткань накидки-безрукавки с богатой золотой вышивкой была разодрана и помята. Кольца с бриллиантами на его пальцах и переплетенные цепи из золота и жемчуга вокруг шеи лишь сильнее подчеркивали его неприглядный вид.

Могущественный вождь владения Чейзен, ты выглядишь столь же потрясенным и жалким, как малютка Эви, пробудившаяся после страшного сна и еще не успевшая понять, что ее обнимают руки отца.

— Ты взял с собой к этой стоянке великое множество гребцов, — и Кейда улыбнулся, чтобы смягчить укор. Напоминать Сарилу о заключенных соглашениях, возможно, и требуется, но сейчас не время завязывать спор о подобных пустяках. Сарилу же и вовсе было не до тонкостей.

— Это единственное место, где мы могли остановиться. К нам вторглись…

— Знаю, — оборвал его Кейда. — Я говорил с Итрак.

— Она жива? — Сарил воззрился на него. — А Олкаи?

— Итрак не вполне здорова. Я даровал ей и тем, кто с ней, убежище на время. — Кейда пристально поглядел Сарилу в глаза и позволил себе выказать сочувствие. — Олкаи обгорела… Очень скверно, очень глубоко, на очень большой поверхности кожи.

Дэйш Рейк никогда не был высокого мнения о целительском искусстве Сарила, но Кейда видел: этот человек понимает, что ему сказали. Губы его дрогнули, и слеза, которой он не мог сдержать, упала с ресниц.

— У тебя есть новости о Секни?

— Нет. Прости, — сказал Кейда с неподдельным сожалением. — Мы ничего не слышали.