Наследник - Андрей Мартьянов

Языковое обеспечение на выбор пользователя, поставил русское, под виндами работает без сбоев. Щелкнул на ярлык «Общая сеть», на монитор выбросило карту мира, исчирканную линиями красного, желтого, синего и зеленого цветов. Сверху панель меню: «выбрать локацию», «время и координаты», «синхронизация точек перехода»…

Непонятно! Разберемся!

Вторая программа называлась «LingvoNorth!» – в ней предстоит копаться очень долго, похоже на обучающий софт. Третья представляла собой исторические справки, настоящая энциклопедия – щелкаешь на любой год по списку и сразу видно, что происходило в старые и не очень времена. Последняя активирует системы защиты от внешнего вмешательства в Интернете, выходит на связь со своими клонами на других серверах, накапливает и перерабатывает поступившую информацию.

Но где, в конце-концов, мануал!? Заветная инструкция?

– Вы вошли в сеть RGT, – Славик услышал неживой голос в колонках. Конечно, Интернет запустился самостоятельно, кабель присоединен! Изображение на мониторе сменилось на хорошо знакомый серебристый «пацифик» в черном поле. – Коды не введены, поэтому вы не можете пользоваться основными сервисами. В вашем почтовом ящике новых сообщений нет.

Разумеется, это лучше, чем совсем ничего. Славик понял: получен доступ в некое закрытое сообщество, в клуб избранных – остается узнать, чем занимаются товарищи из RGT и каковы их цели. А для этого надо с кем-нибудь из них познакомиться. Каким способом – дело десятое, сориентируемся…

* * *

Незнакомец просыпался ночью трижды – вернее, начинал бредить, что-то шептал на своем наречии. Славик пытался хоть что-нибудь понять, но безуспешно: это явно был не финский и не немецкий язык, звучал он мягко, много протяжных гласных. Хуже другое: у гостя оттуда начала подниматься температура – если разовьется инфекция, справиться с ней в домашних условиях не получится, придется обращаться к специалистам, у которых немедленно возникнут ненужные вопросы. Впрочем, в городе хватает дорогих частных клиник – только деньги плати. Этот вариант Славик оставил на крайний случай, неизвестно, как поведет себя бородач среди чужих людей.

«А ты как будто для него свой в доску, – подумал Славик. – Упаси боже начнет бузить, придется связать. В одиночку я с ним не справлюсь, даже с раненым…»

Наутро Славик не без труда преодолел страх и заглянул на ту сторону – подобрать брошенные вещи и попытаться понять, что произошло с морскими свинками. В конце концов не могли же они самопроизвольно взорваться изнутри так, словно отобедали не травой и зернами, а динамитом?

Полянка ничуть не изменилась, рюкзак, мачете и «лиса» на месте, их никто не тронул. Признаков близкого присутствия зверя не заметно. Славик снял с клетки неработающую видеокамеру, сфотографировал с разных ракурсов то, что осталось от Мастера с Маргаритой, и, не придя к определенным выводам относительно причин их смерти, забросил клетку подальше в кусты – повторять эксперимент и покупать новых грызунов не хотелось, зачем? Свою задачу они выполнили, наглядно доказав, что места здесь далеко не самые гостеприимные.

Дома приступил к делам насущным: перевязал бородатого, тот на несколько минут очнулся и тихо произнес вполне понятное слово Drank – пить просил. Глядел на Славика хмуро, однако без тревоги. Выхлебал едва не половину чайника. Затем озадачил хозяина квартиры фразой:

– Ek heitir Tryggvi, – и положил левую руку на грудь. – Graulf en mannisks.

– Чего?

– Tryggvi, – повторил человек.

Хотелось бы узнать, что такое это самое «Трюггви» – географическое понятие, имя, предмет или некое желание, понять смысл которого Славик был не в состоянии.

– Лежи, – отмахнулся Славик. – У меня еще дел полно!

Обзвонил нескольких старых знакомых по Военно-медицинской в надежде найти лекарства, которые без рецепта не купишь – сказал, что обязательно заплатит. Транквилизаторы и редкие антибиотики пообещали подвезти к вечеру, встанет это в приличные деньги. Жмотничать сейчас незачем, речь идет о человеческой жизни. Потом сбегал в магазин, сварил куриный бульон для бородатого, накормил.

В половине шестого объявилась пропавшая несколько дней назад Алёна – Славик и ждать-то филологессу перестал, решил, что свалила обратно, на берега Туманного Альбиона.

– Извини, была очень занята, – тоном бизнесменши из американского фильма сообщила Алёна, остановившись на пороге. – Можно войти? А где ты руку поранил?

– Расскажу – не поверишь, – вздохнул Славик. – Из-за этого проклятого наследства я не то что рук, головы скоро лишусь. Давай на кухню…

Изменения в доме Алёна отметила моментально, женщины куда наблюдательнее представителей сильного пола. Провела пальцами по испорченным обоям, пожала плечами, покосилась в сторону спальной, откуда доносился тихий храп. Отметила для себя, что в квартире появился новый странный запах, более приличествующий деревенской избе, чем квартире в самом центре мегаполиса. Спрашивать, что произошло, не стала – Славик сам объяснит, если захочет.

Алёна, как девушка, привыкшая мыслить рационально и логично, понимала, что благодаря Славику оказалась втянутой в малопонятные и, возможно, опасные события – это доказывала мутная история барона Фальц-Фейна, о котором удалось накопать еще некоторое количество прелюбопытнейших сведений. Старый барон настолько заинтересовал Алёну, что она использовала все доступные ей связи и знакомства за границей, чтобы хоть отчасти рассеять туман, укрывавший фигуру господина фон Фальц-Фейна, мецената и предполагаемого охотника на испанских серийных убийц. О чем и было доложено Славику:

– …Сначала я заподозрила, что старый хрыч участвует в тайных организациях – например масонство или Сионский приорат, о котором ходит столько нелепых слухов. Ничего подобного. Масоны нынче не в моде, некоторое влияние они имели в промежутке между мировыми войнами, по после сорок пятого года все изменилось, игры изнывающих от безделья богачей в «тайное знание» фактически прекратились. Этот вариант я отмела, мистической конспирологией пусть занимаются бездельники. Но эта мысль навела меня на другую, более правдоподобную версию.

– А конкретнее?

– Барон резко разбогател после Второй мировой. Вдруг и сразу. Напомню, что Лихтенштейн был нейтральным государством, обошлось без нацистской оккупации – такой же тишайший мирный островок, как Швейцария. И как в Швейцарии главным национальным достоянием княжества являются банки, в которых крутились и доселе крутятся колоссальные деньги. Барон – этнический немец, во время войны свободно ездил по Европе, от Варшавы до Парижа. Я нашла в немецких интернет-архивах его фотографию с рейхсминистром Альбертом Шпеером, человеком, при Гитлере занимавшимся экономикой и производством вооружений.

– Не вижу ничего криминального. Почему бы аристократу из Лихтенштейна не сфотографироваться с министром правительства соседней державы?

– Ключевое слово – экономика, – сказала Алёна. – Деньги. На Нюрнбергском процессе Шпеера упекли на двадцать лет в тюрьму, вышел он в тысяча девятьсот шестьдесят шестом и провел остаток жизни вполне безбедно. Несколько раз встречался с Фальц-Фейном, бывшим торговцем сувенирами, к тому времени ставшим крупным магнатом. У них были какие-то общие дела.