Семейное дело - Чарлз Стросс

От ужасающего грохота на площадке Мириам вздрогнула и в страхе проснулась. В ее абсолютно пустом мозгу пронеслось слово злоумышленник, выписанное аршинными неоновыми буквами. Она села, выпрямившись, и неуклюже зашарила по туалетному столику, отыскивая пистолет, который завела обыкновение класть туда, когда обнаружила, что чувствует его присутствие под подушкой. Скрип открываемой двери в спальню был бесконечно пугающим, но едва Мириам стала искать пистолет в другом месте, стараясь выпутать его из наволочки… ударил яркий свет, пронзая веки: свет фонаря.

— Бросьте его, леди!

Мириам неуклюже пыталась нащупать пальцем предохранитель…

— Бросьте! — Свет приблизился к ней, прямо к лицу. — Ну!

Что-то похожее на грузовой локомотив выкатилось из темноты и врезалось сбоку в ее правую руку.

Кто-то искренне заботливо произнес:

— Заливай, — и огромный вес свалился прямо ей на живот. Мириам набрала воздуху, чтобы закричать, но у нее отнялась правая рука, а потом что-то надавило на лицо. Она задыхалась: воздух был едкий, душный, наполненный странным ароматом, раздражающей химической имитацией запаха цветов. Мириам отчаянно отбивалась ногами, задыхаясь и гортанно хрипя что-то, но ноги путались в шерстяном пледе, а зловоние продолжало душить ее, и у границ поля зрения все происходящее начинало расплываться.

Теперь она не могла пошевелиться.

— Не смешно, — попытался сказать кто-то вдалеке от нее, в самом конце черного туннеля. В комнате включили свет, но для Мириам все вокруг окутывала тьма. В отдалении вокруг нее двигались какие-то фигуры, рука болела… Она не могла шелохнуться. Утомилась. Во рту ощущался какой-то предмет. «Что это, скорая помощь?» — подумала она. Огни погасли.

Бесформенная куча на кровати медленно сдвинулась, поднимаясь. Специалист Альфа с помощью депрессора языка и трубок готовил объект к принудительной вентиляции легких. Маска с хлороформом, располагавшаяся на подушке, была досадной помехой: для предстоящего путешествия требовалось что-то более безопасное и надежное. В то же самое время и специалист Браво[6]работал над объектом: подкладывал под него складные передвижные носилки и привязывал его к ним за ноги, бедра, запястья и плечи.

— Нашумели, черт дери, — проворчал командующий, подхватывая рукой в черной перчатке небольшой короткоствольный пистолет. — К счастью, захват прошел удачно. Кто напортачил на лестнице перед верхним холлом?

— Сэр. — Это был оперативник Браво. — Там валялась книга. На ступеньках.

— Небрежность. Хорошо, заберите маленькую пушку мисс и готовьтесь к отходу. Браво, начинай зачистку. Мне нужны все ее файлы с записями, где бы она их ни хранила. И ее компьютер, а также все диски. Кто бы ни побывал у нее сегодня вечером, я хочу знать, кто это. И все остальное. Чарли, упакуй ее вещи, как будто она отправилась на отдых… на длительный отдых. Одежду, туалетные принадлежности. Только не устраивай ералаш. Я хочу, чтобы все было готово к эвакуации через двадцать минут.

— Сэр. Слушаюсь, сэр.

Командующий кивнул. Предполагалось, что Браво из команды оперативников сделает всю мелкую грязную работу к тому моменту, как они войдут в дом, но ведь не будешь наказывать людей во время операции — разве что они проявили бы неспособность стрелять из девятимиллиметрового оружия. И оперативник Браво тоже проявил себя не лучшим образом. Месяц на чистке сортиров даст ему время подумать о том, как близок он был к тому, чтобы поймать пулю, выпущенную женщиной, спящей с пистолетом тридцать восьмого калибра.

Специалист Альфа почти закончил; он и специалист Браво слегка крякнули, поднимая с постели напоминавшую формой гроб «конструкцию». Бесчувственная Мириам была упакована в нее, как индейка.

— С ней все будет в порядке? — на всякий случай спросил командующий.

— Думаю, да, — сказал специалист Альфа. — У нее синяк на правой руке и, вероятно, небольшая контузия, но я не ожидаю ничего серьезного. Хуже всего, если ее будет тошнить во сне и она захлебнется, а нам, возможно, придется это разруливать. — Он говорил очень уверенно. Он служил врачом в парашютно-десантных войсках, а один из джипов был оборудован как скорая помощь.

— Тогда забирайте ее. Мы последуем за вами в течение получаса, когда наведем здесь порядок.

— Да, босс. Мы отвезем ее домой.

Командующий бросил взгляд на туалетный столик, заваленный нижним бельем, журналами месячной давности и наполовину использованной косметикой. Его лицо выразило отвращение при мысли, что придется обыскивать все это грязное белье.

— Отец небесный, вот досталось.

* * *

Кабинет находился неподалеку от «камеры» Мириам. Кабинет был тихий, а темные дубовые панели и богатые персидские ковры создавали атмосферу очень фешенебельного клуба для джентльменов викторианской эпохи. Широкий стол орехового дерева занимал почти все пространство в эркере у окна. На столе лежал только гроссбух в сафьянной обложке, на котором стояла коробка из-под техники, полная газет и других документов.

Хозяин кабинета, сидя за столом, перечитывал бесчисленные фотокопии и заметки, беспорядочно сваленные в коробку с документами. Лет пятидесяти, коренастый, с брюшком, характерным для мужчин средних лет, но достаточно подтянутый, чтобы оно не бросалось в глаза. Консервативный костюм мог быть надеть и отставной генерал, и председатель корпорации. Оба эти предположения не были бы ошибочными, и ни одно из них не соответствовало бы истине полностью. В эту минуту он выглядел так, словно у него болела голова; его лицо, пока он читал пожелтевшую газетную вырезку, было недовольным.

— Что за беда, — пробормотал он. — Вот беда…

Зазвонил расположенный над дверью слева звонок.

Хозяин кабинета холодными серыми глазами посмотрел в сторону двери.

— Войдите, — резко сказал он и вновь вернулся к бумагам.

Послышались шаги: по паркету ступали обутые в ботинки на кожаной подметке мужские ноги, а затем вновь наступила тишина — посетитель достиг застланного ковром пространства кабинета.

— Вы звали, дядя? Есть прогресс относительно моего предложения? Если кто-то хочет, чтобы я…

Энгбард Лофстром вновь поднял глаза и теперь долгим ледяным взглядом сверлил племянника. Тот в замешательстве переминался: высокий блондин, чей костюм вполне подошел бы для офисов рекламных агентств.

— Терпение, — сказал Лофстром по-английски.

— Но я…

— Я сказал терпение. — Энгбард положил вырезку на конторскую книгу и уставился на племянника. — Сейчас не время обсуждать твое предложение. По поводу которого, между прочим, нет никаких новостей. Так что не жди скорых событий; если ты хочешь добиться прогресса, тебе следует научиться чувствовать время, а изменения, которые, как ты полагаешь, мы вносим, политически очень сложны.