Рассвет мертвых - Лана Райтерман

— Это «Борьба проклятий», — объявила я.

— Чудесно.

— Нарисовано по мотивам вашей легенды о проклятых.

— Ведьмы не хватает. Еще была ведьма.

Меня словно облили ледяной водой.

— Никаких ведьм!

— С тобой все хорошо?

— Отлично. Не волнуйся.

— А я волнуюсь. Потому что не понимаю, что с тобой происходит. Ты сама не своя.

— Это пройдет. Должно пройти.

Вальтер обратился опять к картине.

— Как бы это плохо не звучало, но что бы с тобой не произошло, это стоило того. Черное солнце, фиолетовое небо. Облака горят холодным огнем. Коричневая кровь, смешанная с землею. Воюют небеса, но гибнут люди. Будут ли жить боги после смерти их прислужников? Я тебя хвалю. Ты выдала отличную битву через свою боль. Картина, писанная страданием.

— О чем ты говоришь?

— Ты не помнишь? Ты плакала, когда рисовала.

— Я не ревела. Я не соплячка, чтобы ныть.

— Как скажешь. Ну? — спросил Вальтер. — Когда откроем музей?

Начались теплые осенние дни. Желтела трава и с кустов падали листья. Я чаще выходила на улицу, чтобы погреться на солнце. Роберта умело плела венки из цветов и надевала себе и мне на голову. Они с Ариной уже готовились к зиме. Теперь у них в гостях я не бездельничала. Арина всегда находила мне работу. Я нанизала на веревочки грибы, разбирала ягоды, а Роберта их мяла и засыпала сахаром. Мыли дом, штопали заплатки на старых одеялах. Арина убирала летнюю одежду и доставала из шкафов зимние вещи. На чердаке мы с Робертой нашли старую вазу. Арине она оказалась не нужна, и я ее забрала в музей.

Вальтер вовсю готовил музей к открытию. Доставал из архива пыльные экспонаты, стряхивал с них ветхость и расставлял на полках. Вновь обрекшие цвета картины висели на стенах, и над каждой находилась лампа. В маленьком зале находились статуи, каменные и деревянные. Их сделали местные жители в прежнее время и подарили музею. Не забыл Вальтер о драгоценных камнях и тоже их выставил. Я была довольна проделанной им работе. Вальтер не позволил ему помогать. Архивные книги он мог мне доверить, но не картины.

— Хорошо, тогда я буду просто наблюдать, как ты работаешь.

— Разве это работа? Праздник для души.

— Ты, наверно, устал? Переставляешь с места на место эти статуи. Ты стал меньше спать и не ешь, только чай пьешь.

— Пока у меня есть желание, я буду заниматься музеем. Если на меня нападет хандра, ты потом меня не расшевелишь. Закрою музей, уйду в архив. Буду дни напролет заниматься книгами. Позабудусь в своем маленьком мирке. Не бойся, тебя я с собой заберу.

— И сколько длиться твоя меланхолия?

— Время проходит незаметно. Я не считаю дни и месяцы. Наступает момент, когда болезнь отступает. Хочется выйти из душного архива, увидеть живых людей, солнце, ветер, лес. Начинаешь опять жить и чувствовать. Хватаешься за все руками, спешишь услышать чужой голос, испытать…

Вальтер сдержал порыв чувств и ненадолго замолчал.

— Пока болезнь не нападет снова. Вместе с ней приходит смерть. Гаснет любовь. Все тише и глуше я слышу звуки сверху. В глубине рождается безразличие ко всему. Возможно, я и не любил этот мир, раз в моем сердце вновь и вновь возникает равнодушие. С каждым последующим разом сложнее разбираться в симпатии. Меня мало, что трогает. Ни природа: когда-то мне казалось она самой прекрасной, что может быть на свете, это таежное благолепие, ни местные люди. Простые, деревенские. Не знающие предательства, цинизма, порочности, лживой любви, изворотливости, эгоцентризма, лицемерия… и трусости. Я совру, если скажу, что не терплю греховности. Напротив, я не борюсь с проступками, стало быть, подвластен им…

— Вальтер…

— Прошу извинений. Я не должен взвалить свою муку на тебя.

— Нет, послушай. Я хочу спросить. У меня столько вопросов появилось к тебе. Что за лживая любовь?

— Мой ребенок, ты еще мала.

Молодившийся Вальтер опять постарел. Не тоска появилась в его глазах. Что-то сильнее и горче. Не просто печаль, а скорбь. Он нес в себе тайное горе, которое заставило его спрятаться в подвале. Скрыться в темноте как вор или убийца. Не выходить на свет. Боится, что его узнают.

— В день открытия надень, пожалуйста, платье. Сними свои ужасные штаны. Девочке больше идет юбка, — бодро произнес он.

Вальтер закрыл прежнюю тему и больше мы к ней не возвращались.

За неделю мы смогли приготовить музей к открытию. В конце зала Вальтер вывесил «Борьбу проклятий». Мы стояли перед ней и просто любовались.

— У тебя золотые руки.

— Только одна рука. Я правой рисовала.

Вальтер даже не улыбнулся моей шутке. Он смотрел на картину, а я его трепала за рукав, привлекая внимание.

В день открытия музей посетило много людей. Заходила Роберта, долго любовалась драгоценностями из сокровищницы Вальтера и поздравила меня с первой картиной. Ролан тоже заглянул и был возмущен, что оборотни не выигрывали битву.

— Здесь никто не выигрывает и не проигрывает, — объяснила я. — На картине показан сам момент битвы. Как два проклятия борются друг с другом и…

— Но оборотни сильнее, чем вампиры!

— Нет.

— Серьезно я тебе говорю.

— Да откуда ты знаешь?

— Оборотни — это свирепые волки! Они едины с природой. У них знаешь, какая сила! А эти вампиры, кто они? Вылезли из своей преисподней и не знают, зачем живут. Только сосут кровь и дрыхнут под землей.

— В книгах написано, что вампиры следят за историей и сохраняют культуру для человечества.

— Ничего глупее не слышал. Они враги оборотней, поэтому должны проиграть.

— Ролан, ты варвар!

Ролан все ближе подходил ко мне, пока не оказался рядом. Он положил свою руку мне на талию. Неожиданно мы услышали голос Вальтера. И, кажется, оба испугались.

— Как тебе картина, Ролан?

Ролан, оборачиваясь к нему, отпустил меня.

— Отличная! Я предлагаю Грете перерисовать ее. Оборотни сильнее вампиров и победа в войне достанется им.

— Не будь самоуверенным.

— Да любой оборотень легко раскидает штук пять вампиров.

— Не силою дерутся, а уменьем.

— По-твоему, оборотни сильные и тупые?

— Я больше не буду с тобой спорить. Грета пусть рассудить нас.

— Вальтер, пожалуйста, — попросила я его. Я не хотела влезать в их спор.

— Почему бы не доказать Ролану, что он не прав?

Я ушла от них. Покинула музей и вернулась в архив в чайную комнату. Я легла на диван, подобрав под себя ноги, но уснуть не удалось. Появился Вальтер.

— Что с тобой?

Он выглядел обеспокоенным и мне это понравилось.

— Думаешь, опять началось «это»? Нет, я просто устала. Из-за музея я мало сплю и хочу