Ростов. Лабиринт - Александра Давыдова

Тук, тук, тук — глухо стучала палка о брусчатку пола. Тук-тук-тук. Раз в пять минут старик останавливался и затихал, чтобы прислушаться к лабиринту. В этот миг замирала и Карина, сливалась со стеной и запрещала себе даже дышать. Думать о том, что произойдет, если ее обнаружат, она себе тоже запретила. А еще решила не огорчаться, если дед неожиданно растворится в стене, оставив ее с носом. К счастью, дед обходился пока что без черепахи, хотя маршрут был довольно замысловатым. «Болеет бедненький мой. Не решается лишний раз пользоваться предметом», — догадалась Карина. То, что часто применять, а тем более, постоянно носить на себе черепаху нельзя, ей пояснили еще лет в шесть. Бесплатных чудес не бывает, за всякий проход сквозь стены смотрителю приходится платить малой толикой собственного здоровья.

Вот и славно. То есть не славно, конечно, что дедушка хворает, но славно, что она наконец-то увидит лаз в «слепую» зону. За десять лет Карина раз тысячу исследовала все рукава, примыкающие к таинственному «слепому» пятну на смотрительских картах. Обползала все тупики, ощупала все стены, даже забиралась к потолкам и трогала каждый камень в надежде найти тот самый рычаг, что откроет перед ней дверь к сердцу лабиринта. Безрезультатно. Двенадцать заканчивающихся тупиком лучей-коридоров, ведущих к «слепой» зоне, двенадцать тупиков, двенадцать разочарований...

* * *

Торос Ангурян прошел мимо южного и двух юго-западных «лучей», на секунду притормозил возле северо-западного первого, но свернул лишь в следующий. Карина кралась следом на расстоянии сотни шагов. Рукав резко уходил вниз под углом градусов в сорок, считаясь одним из самых крутых спусков в лабиринте. Карина даже испугалась за деда — как он со своей этой палкой справится, но старик умело двигался вперед, несмотря на хромоту. Чем ниже они спускались, тем холоднее становилось вокруг. Плечи и спина Карины покрылись пупырышками, ноги почти потеряли чувствительность, но она ничего этого не замечала. Любопытство и азарт были в миллион раз сильнее холода.

— Кхе-е-ех, кхе-е. — Надсадный дедов кашель распугал пару летучих мышей. Из нагрудного кармана старомодного пиджака появилась металлическая фигурка черепахи.

«Нет! Не-е-е-ет, — умоляла Карина про себя. Так досадно дойти почти до цели и остаться ни с чем. — Не-е-ет!»

Говорят, если чего-то очень сильно по-настоящему хотеть, оно непременно сбудется. И чем раньше ты убедишься, что это правило работает, — тем больше у тебя шансов получать подарки судьбы снова и снова. До четырнадцати лет Карина Ангурян не верила в везение. Под землей нет места для госпожи Удачи, там следует полагаться лишь на миссис Ловкость и мадам Быстроту. А то, что люди называют интуицией, — вовсе не чудо, но та же самая ловкость и быстрота, заложенная глубоко в подсознание. Чем тщательнее ты тренируешь руки, ноги и голову, тем сильнее становится твоя интуиция. Поэтому, когда подружки с умным видом трепались о чьей-нибудь невероятной удачливости, Карина лишь ухмылялась — случайностей не бывает.

Но сейчас, с немым восторгом наблюдая за тем, как бесшумно проваливается куда-то вниз глухая стена, Карина впервые поверила в его величество случай. Она втиснулась спиной в стену так сильно, что, кажется, кладка отпечаталась на ее коже. «Поди, жутко похоже на черепаший панцирь», — хихикнула про себя Карина.

Дед шагнул назад, убрал предмет и, опершись на палку, уставился вперед, туда, где дрожал рыжий огонек старинного масляного фонаря.

— Дон Барбаро...

— Дон смотритель.

— Добро пожаловать, мэтр! — Дед начал как-то странно нагибаться, и Карина поняла вдруг с ужасом, что он сейчас преклонит колено перед человеком, который только что вышел из-за каменной глухой стены.

— Нет, — быстрым жестом остановил незнакомец. — Не надо.

— Лабиринт-на-Дону в полном порядке, мэтр Барбаро. Демон цел. Предмет здесь. За год было пять попыток проникновения, все пресечены. Две жертвы. Увы.

— Мне жаль, — голос незнакомца наполнился искренней печалью. — Вы болеете, дон смотритель? Трость?

Он говорил на чистом русском, и только мягкий акцент выдавал в нем иностранца...

— А, это, — дед неуклюже отставил палку назад к стене. — Нет. Я не болен. Я уже стар. И сегодня мы видимся в последний раз, мэтр.

— Жаль. Когда здесь будет новый смотритель? Через год? И кто?

— Через год. — Дед кивнул. — Как обычно, пятого октября. Можете не беспокоиться, дон Барбаро. Это мой внук — Роберт Ангурян. Он хороший смотритель. Сообразительный мальчик. По образованию инженер-механик, так что с капканами проблем не будет. Что надо — починит, что надо — поставит.

— Это хорошо. Встречусь с ним через год, в этот день, в этот час.

Блеклое пятно света мазало по стенам, полу и потолку — гость водил фонарем вверх-вниз, тщательно рассматривая подземелье. Обнаружив трещину, задерживал взгляд сливовых глаз, щурился и что-то шептал под нос. Карина таращилась на происходящее и ничего не понимала. То, что незнакомец странно выглядит, не казалось смешным. Ей сейчас вообще было не до смеха, и вовсе не потому, что смотрителем дед назначил Роберта, а потому, что она узнала незнакомца. Дед мог бы даже не называть его по имени — схожесть с гравюрой была потрясающей. Патрицианская холодная улыбка, хищный крючковатый нос над тонкими губами, длинная, до самой груди седая борода и крепкое, привыкшее к броне тело под подбитой мехом бархатной симарой — в ста шагах от Карины стоял Иосафато Барбаро собственной персоной. Почивший лет эдак четыреста назад, но живой, невредимый и очень неплохо сохранившийся для синьора столь преклонного возраста.

«И что? Там внутри театральная гримерная? Иллюзион? Мавзолей для «випов» с камерами глубокой заморозки?» — Карина перебирала в уме версии, но на самом деле уже знала ответ. Он показался бы невозможным для человека обычного, но если ты с детства вырос среди чудес, они и есть — твоя реальность. Портал. Там внутри находится портал — дыра во времени. Все верно, все складывается. В самой середине мира — Ростов-на-Дону, под ним лабиринт, в лабиринте, в самой его глубине, тайная зала, а в ней дверь в прошлое и будущее. Утка в зайце, яйцо в утке, иголка в яйце...

Карина знала ответ и все же готова была посомневаться минуту-другую, но тут дед робко (она и не представляла, что старый Торос Ангурян умеет быть таким) коснулся края плаща дона Барбаро рукой и проговорил совсем незнакомым, сиплым голосом, как будто в горло ему вставили острое лезвие:

— Мэтр, я готов просить. Мы давно знакомы, и я ни разу не просил... И теперь хотел бы воспользоваться правом смотрителя.

— Да, дон Торос, — мягко улыбнулся венецианец. — У вас есть право на одну просьбу. Вы долго хранили его, я восхищен вашей мудростью...

— Я прошу... — дед запнулся.

— Говорите, благородный дон!

— Я прошу, чтобы вы, мэтр, сообщили всем другим смотрителям... и тем, что до меня, и тем, что после... — и снова запинка, — что Торос Ангурян не посрамил рода и делал свою работу хорошо. Такая вот просьба.