Любовь не выбирают - Александра Лисина

– Как скажешь, брат, – неохотно согласился Раалу. – Я обо всем позабочусь.

А я сердито насупилась.

Может, не надо было настаивать на этой встрече? Как бы после этого хуже не стало. Чего доброго, запрут меня в каком-нибудь подвале и будут выпускать, только когда им что-то понадобится. И хорошо, если при этом меня не закуют в кандалы или не наградят каким-нибудь неприятным, сжирающим силу артефактом.

– Будь осторожнее, ведьма, – неожиданно проскрипел оракул нам в спину. – Богиня одарила своих жриц великой силой, но знай – эта сила доступна не только вам. Твои знания и умения нам скоро понадобятся, но не забывай, что даже у них есть свои границы. Чтобы закончить обряд правильно, тебе придется слушать не головой, а сердцем. Видеть то, о чем не говорят открыто. Страдать. Сомневаться. Болеть душой и быть готовой даже умереть. Но найди в себе смелость пройти этот путь до конца. Не бойся темноты. И запомни: в ней живут не только смертоносные демоны.

После этого с постели донесся долгий прерывистый выдох, словно прорицатель наконец-то выговорился. А затем он затих. И лишь неровное дыхание, с трудом различаемое человеческим ухом, доказывало, что он до сих пор жив.

– Нам пора, – нетерпеливо тронул меня за локоть владыка Таалу.

Я задумчиво кивнула. И позволила себя увести, до последнего не понимая, что же именно имел в виду уставший от жизни старик.

Обратно мы возвращались в гнетущем молчании. Раалу, получив от брата какой-то знак, к моей радости, куда-то свернул и больше не раздражал своей кислой физиономией. А вот с повелителем мы всю обратную дорогу старательно избегали что-либо обсуждать, хотя нам было что сказать друг другу.

– Я пришлю за тобой Риату чуть позже, – тихо промолвил моран, когда мы вернулись на террасу. – Лаборатория уже свободна. Надеюсь, в ближайшее время ты успеешь подготовить список ингредиентов?

Я молча кивнула.

– Ты устала? – снова спросил он, когда стало понятно, что разговор я поддерживать не намерена.

Я так же молча пожала плечами и отступила на шаг, собираясь уйти. Благо дорогу я на этот раз все-таки запомнила и, будем надеяться, где-то поблизости уже ждет четверка молчаливых стражей-«мурашей».

Все-таки неудачное у меня выдалось утро. Поспать нормально не дали, от завтрака я сама отказалась. К оракулу вроде бы и рвалась, но после посещения той комнаты на душе словно камень лежал. И все время казалось, что запах смерти въелся в мою кожу. И вьется над нами даже сейчас, как большое ядовитое облако.

Пойду, наверное, и впрямь отдохну, не то опять всякие гадости начнут мерещиться. А потом еще раз все обдумаю и решу, стоит ли тут вообще оставаться. И имеет ли смысл идти на поводу у нелюдей, которые всерьез планируют от меня избавиться.

– Обычно оракул не ошибается, – в третий раз нарушил молчание повелитель, упорно глядя куда-то в сторону. – Но его предвидения довольно расплывчаты. Что-то из увиденного исполняется, что-то нет… но пока тебе не стоит беспокоиться.

– Угу, – согласилась я, думая совсем о другом. – По крайней мере, на протяжении месяца.

– Да, – вздохнул моран и вдруг поднес мою руку к лицу, совершив при этом глубокий, подозрительно шумный вдох. Глаза его снова закрылись, а на губах мелькнула и пропала едва уловимая улыбка.

– Что-то не так? – насторожилась я, на всякий случай поспешно отдернув укутанную в нежно-зеленую ткань конечность.

Владыка красивым жестом свел брови к переносице.

– Просто не могу привыкнуть к твоему запаху. Он мне… мешает. Хотя, наверное, это нормально, ведь по сути ты – первое разумное существо, с которым я могу общаться так же близко, как с Раалу.

– Вас это раздражает? – забеспокоилась я.

Еще не хватало, чтобы при моем приближении моран впадал в гнев, бешенство или, чего доброго, у него просыпался аппетит! Я ему не враг. И не еда. Хотя, наверное, понять его можно: прожить всю жизнь в стенах каменного дворца и не иметь ни малейшей возможности выбраться наружу, знать, что при твоем приближении даже самые верные подданные разбегутся куда глаза глядят, а кто не успеет, мгновенно погибнет… долгие годы видеть перед собой только зануду-брата, а с остальными общаться лишь с высоты громадной пирамиды…

Наверное, ему и впрямь нелегко. Говорят, с годами одиночество въедается в кожу и становится насущной потребностью. Такие люди обычно не выносят посторонних. Избегают общения. Прячутся в своих домах, как дикие звери – в норах, и возводят вокруг себя неодолимые стены, которые с наскоку не перепрыгнуть. А порой отчаянно защищаются, опасаясь, что кто-то нарушит их добровольное отшельничество и привнесет в их замкнутый мирок то, чего они десятилетиями старательно избегали.

Настороженно уставившись на морана, я попыталась понять, не влезла ли случайно на запретную территорию, но на его лице отразилась лишь досада. После чего владыка, наконец, отступил и, все еще хмурясь, покачал головой:

– Здесь другое… я пока не могу в этом разобраться.

– Когда разберетесь, скажете? – еще более настороженно осведомилась я.

Повелитель замедленно кивнул. А потом развернулся и быстро ушел, оставив меня пребывать в глубокой задумчивости и терпеливо дожидаться возвращения охранников.