Школа монстров - Лизи Харрисон

– О, они обожают дождь!

Лагги разинула рот и запрокинула лицо к затянутому тучами небу. Фрэнки отчаянно завидовала ее свободе. Ничего, придет день, когда и она сможет ощутить поцелуи дождя на своей ничем не покрытой коже. Но до тех пор...

Она поспешно юркнула в джип, пока не потекла косметика, и постаралась закрыть зонтик, не намочив салона, где пахло очень дорогой бежевой кожей и не менее дорогими духами с ароматом амбры.

– Ух ты! – она положила к ногам свою сумочку «GREEN IS THE NEW BLACK». – Какое тут все навороченное!

– Спасибо! – Ляля улыбнулась, поджимая губы.

– Небось с рук купили! – поддела ее Лагги.

– Ага, на eBay! – усмехнулась темноволосая незнакомая девочка рядом с ней.

– На распродаже! – поддержала их девочка, сидевшая у окна.

Все захихикали.

– Привет, я Фрэнки! – Она улыбнулась девочкам, но руки никому не подала.

– Я Клео, – сказала девочка, которая сидела рядом. У нее были грустные глаза того же цвета, что ее ядовито-голубая футболка с широким воротом. И золотистые прядки в черных волосах, ужасно высоковольтные. Просто удивительно, как такая редкостная красавица может выглядеть настолько несчастной! Как у человека, который так классно выглядит, может быть что-то плохо? Да еще в таких обтягивающих легинсах тигровой расцветки! – А я и не знала, что у Штейнов есть дочка!

Девочка, сидевшая по другую сторону от Клео, хихикнула.

– Это я, в смысле? – Фрэнки поерзала на сиденье, ей сделалось неуютно.

Клео вскинула свои ровные бровки и медленно кивнула – дескать, а то кто же еще?

– А, ну, знаете, я всю жизнь была на домашнем обучении...

– Слышь, Фрэнки, – перебила ее Лагги, – а с Клодин ты знакома?

Клодин отвернулась от окна.

– Привет! – сказала она, открывая пакетик вяленой органической индюшатины. Ее внешность: желтовато-карие глаза, копна каштановых кудрей, длинные наманикюренные ногти, покрытые бронзовым лаком, – была такой же впечатляющей, как у Клео, но другой, более дикой, звериной какой-то. Однако одевалась она скромнее: чисто американский стиль, с легкой примесью европейско-голливудского гламура. Черный блейзер по фигуре, сиреневая курточка с капюшоном, темные джинсы в облипку и белые пластиковые браслетики с шариками от запястья до локтя – она как будто сошла со страниц каталога «J.Crew». Однако меховой шарфик, выглядывающий из-под блейзера, с этим совершенно не вязался. Фрэнки вспотела при одном его виде. В машине у Ляли вообще царила жара, как на планете Меркурий.

– Очень рада познакомиться с вами обеими!

Она широко улыбнулась, скрестив руки поверх своего жуткого персикового платья, вязаного, с высоким воротником. Платье она выбрала под цвет косметики: размажется – будет не так заметно. Ну, а покрой был рассчитан на то, чтобы прикрывать ее кожу. Черные же легинсы и сапожки по колено на плоской подошве были плодом длительного спора с Вивекой. В споре, по счастью, верх взяла Фрэнки. Неужели мама думала, что она и легинсы наденет персиковые? Была бы она малышкой, участвующей в пасхальной службе, тогда да, но она уже взрослая девочка, и ей, извините, нужны друзья!

– Ну что, все готовы?

Ляля врубила погромче стереосистему. Из динамиков загремели «Black Eyed Peas». «I gotta feeling that tonight’s gonna be a good night...»[7]

– Готовы! – крикнули они.

Ляля нажала на газ и с визгом шин вылетела из тупичка, где стоял дом Штейнов.

«I gotta feeling that tonight’s gonna be a good, good night...»

Девчонок вдавило в спинки сидений. Они расхохотались.

– Твои предки будут в восторге! – Лагги приплясывала на сиденье в такт музыке.

– Не знаю... – пожала плечами Фрэнки. О родителях ей думать не хотелось. Ей не хотелось думать ни о зеленой коже, ни о нормалах, ни о том, как чешутся контакты после утренней зарядки. Ей хотелось просто побывать в спа вместе с подружками. Не в загруженных в нее воспоминаниях, не по телевизору. Она хотела подышать им. Побыть там. Попробовать все на ощупь и на запах. Запомнить это навсегда!

– Эй, Ляль, – Клодин подалась вперед, – а нельзя отопление прикрутить? А то у меня сейчас вяленая индейка расплавится!

Фрэнки улыбнулась. Да, действительно, в машине было ужасно жарко!

– А ты шарфик сними! – предложила она, стараясь показать, что ничуть не стесняется влезать в разговор.

– О-о-о-о! – воскликнула Лагги. – Вот об этом не надо!

Все расхохотались, кроме Клодин, которая исподлобья уставилась на Фрэнки своими желтоватыми кошачьими глазами и буркнула нечто вроде: «Поаккуратнее, новенькая!»

– Извините... – промямлила Фрэнки, отчаянно жалея, что не может взять назад свои слова, которые Клодин почему-то сочла такими оскорбительными. – Я хотела как лучше...

Она застенчиво ущипнула рукав своего вязаного платья, толстого, как одеяло.

– Мне в этом воротнике тоже ужасно жарко, вот я и подумала...

Золотая танкетка Клео пнула ее в лодыжку.

– Ай!

Она заискрила.

Клео с Клодин обменялись мимолетным взглядом.

Фрэнки поспешно села на свои руки, чтобы скрыть выброс энергии.

– Ты зачем меня пнула?

– Пыталась тебе помешать оказаться в еще более неловком положении, – объяснила Клео.

– Чего-чего? – переспросила Фрэнки и наклонилась, чтобы потереть ноющую голень.

– Ну как же, кому и знать, как не Клео! – Ляля вырубила стереосистему.

– То есть? Что ты имеешь в виду?

– Ну как же, ты у нас большой специалист по тому, чтобы оказываться в неловком положении!

Ляля остановилась на светофоре. В машине воцарилась тишина, нарушаемая только поскрипываньем дворников.

– Может, ты объяснишься?! – сказала Клео тоном человека, который и без того все прекрасно понимает.

Темные глаза Ляли уставились на Клео из зеркала заднего вида.

– А чего тут объяснять? Ты всю неделю прилюдно липла к моему зайчику!

Фрэнки ужасно хотелось понять, о чем речь, но она решила, что лучше не спрашивать. Неизвестно, кто обидится на нее в следующий раз...

– Ты чего, всерьез решила, что я с ним целовалась потому, что он мне нравится? – оскорбленным тоном спросила Клео.

– Ну да! – рявкнула Ляля.

На светофоре вспыхнул зеленый.

– Поехали! – подтолкнула ее Лагги.

Ляля аккуратно нажала на газ и пересекла мокрый перекресток, смаргивая слезы с темных ресниц.