Люди и призраки - Оксана Панкеева

– Это твои проблемы, – злорадно заявила Эльвира, вспомнив вдруг, как он обещал жениться на ней, как только завоюет себе королевство. А она еще приняла это за шутку. – По мне, так и одного хватит. А то тебе хочется, а я должна себе фигуру портить.

– Ладно, потом разберемся, – поспешил уйти от конфликтной темы любитель детей. – Нет, не наливай мне больше, а то напьюсь – и как начну чудить…

– Вроде твоего папы? – уточнила Эльвира. – Который приперся к нам в гости и чуть не снял штаны в присутствии семи дам? Ты тоже так делаешь? Это у тебя наследственное?

– Нет, – засмеялся Карлсон. – Я творю такое, что мой папа со своими штанами просто отдыхает. Мафей говорил, папа тут имел бешеный успех.

– Не то слово! Наши кобылицы чуть не убили друг дружку из-за него. Надо было видеть, словами это не описать. Одного пьяного Мафея было уже достаточно, чтобы в обморок рухнуть. А тут еще твой папа… сколько ему лет? Он же не мальчишка, так себя вести! Или он настолько был пьян?…

– Папе сто семнадцать. И, судя по тому, сколько они с Мафеем выпили, он был вообще почти трезвый, ну, может, слегка навеселе, просто дурака валял. Он любит подурачиться перед дамами.

– Это у вас тоже наследственное, – констатировала Эльвира.

– Ты о чем? Когда это я перед тобой дурака валял?

– Все время, что мы знакомы. А ну-ка скажи честно, Мафей знает, кто ты такой на самом деле?

Карлсон покраснел и потупился.

– Мафей – маг, – пробормотал он. – Перед ним дурака не поваляешь.

– А передо мной, значит, можно? Можно морочить мне голову и нести всякую чушь, когда ненароком сболтнешь о себе лишнее? Получается, все о тебе знают – твой друг Диего, Мафей и даже король, хотя ему никто не говорил, а я должна развешивать уши и слушать сказки, пока не придет однажды его хитроумное величество и не намекнет? Тебе не стыдно?

Пристыженный обманщик тяжко вздохнул и приналег на варенье.

– Я же не нарочно, – сказал он. – У нас же конспирация… Мне нельзя… А как Шеллар узнал? Да что я спрашиваю… Конечно, сам вычислил. Послушал, что Луи наутро рассказал, и все понял… А что он тебе сказал?

– Просил тебе передать, что нехорошо забывать старых друзей и прятаться от них. А еще ненавязчиво напомнил о твоем пророчестве… А я-то, дура, думала, что ты шутил насчет завоевания королевства.

– Ну… Тогда действительно шутил. Я же не знал еще, что у нас так замечательно все сложится. А вот сейчас серьезно говорю. Выходи за меня замуж. Сейчас. Побудешь пока принцессой в изгнании, разве для тебя так уж обязательно быть королевой? Или тебе хочется непременно пышную свадьбу?

– Хочется, – честно ответила Эльвира. – Хочется нормальную торжественную свадьбу, гостей, свадебное платье и грандиозное гульбище. Хотя я сомневаюсь, что это получится. У вас с его величеством есть что-то общее, и я боюсь, что у тебя тоже свадьба получится какая-нибудь особенная. Да еще пятерых детей тебе вынь да положь… Давай лучше подождем немного. Я посмотрю на твое поведение. А для начала честно расскажешь все то, о чем ты мне до этих пор вдохновенно врал. А станешь обманывать меня впредь, вообще не выйду за тебя замуж.

Карлсон тяжело вздохнул и отставил пустую вазочку.

– Плохо быть бездомным принцем. Даже любимую женщину уговорить выйти замуж проблема. Затащить тебя на какое-нибудь дерево, что ли? Я здорово по деревьям лазаю, лучше любой белки.

– Не сомневаюсь, – согласилась Эльвира. – Но меня этим не убедишь. Тем более, по моим предположениям, на этом дереве мы и останемся жить, поскольку другого жилища у тебя нет.

– Почему, есть. У меня есть отдельная хижина… ну почти отдельная. В одной комнате живу я, а в другой – моя охрана. Если уж говорить честно, то их всего девять человек.

– Ничего себе! Скромный пропагандист…

– А разве нет? Я просто образец скромности! И действительно пропагандист. Хочешь, я тебе речь скажу? Послушаешь и сразу же побежишь записываться в мою партию.

– В твою партию?

– Ну да, раз я считаюсь главой, значит, она моя… Знаешь, если уж ты настроена на долгий и откровенный разговор, давай продолжим его в постели. Я действительно устал и ужасно хочу скорей куда-нибудь прилечь. Хоть на пол, если ты на меня так обижена, что в постель не пустишь.

– А ты не уснешь?

– Постараюсь. А если усну, продолжим завтра.

Эльвира посмотрела в жалобные и виноватые глаза возлюбленного и поняла, что вряд ли когда-либо научится всерьез на него обижаться.

Это было неправильно, невероятно и столь восхитительно, что король поначалу не решился поверить, что он действительно ощущает свое тело и это ощущение не сопровождается очередным приступом изматывающей боли. Он даже сделал контрольную попытку взлететь, но ничего не вышло, и это окончательно убедило Шеллара, что на этот раз он действительно пребывает в собственном теле. Через некоторое время он ощутил кожей ткань простыни, почувствовал боль в мышцах, задышал и отчетливо услышал стук собственного сердца, и при этом смог действительно спокойно расслабиться, а не биться в судорогах. Его величество осторожно открыл глаза и увидел, что все присутствующие в комнате – Кира, Жак, Мафей и почтенные мэтры – сидят вокруг него и всматриваются в его лицо со страхом и затаенной надеждой, словно в ожидании невозможного чуда.

– Мэтр, он открыл глаза! – вскрикнул Мафей.

Кира всхлипнула и порывисто схватила короля за руку:

– Шеллар! Скажи что-нибудь!

Король осторожно попробовал, в состоянии ли он снова говорить.

– Тише, господа, – сказал мэтр Истран и положил ему руку на грудь. Ладонь была горячая, как обычно при медосмотре. – Не кричите и не ахайте. И не задавайте вопросы наперебой. Ваше величество, вы можете что-то сказать?

– Не знаю… – хрипло выговорил король.

На лицах близких сначала появилось выражение крайней озадаченности, затем Кира снова заплакала, Жак и Мафей радостно завизжали и бросились обнимать друг дружку, а мэтр с улыбкой сказал, пристально глядя его величеству в глаза:

– Что ж, теперь знаете. Как вы себя чувствуете?

– Живым, – серьезно ответил Шеллар и поспешил уточнить, все еще не веря в чудеса: – Мэтр, скажите честно, я умру?

– Разумеется, умрете, – улыбнулся маг. – Все мы не бессмертны. Лет через сорок, если, конечно, больше не будете подставляться под различные метательные орудия. А то и позже, если еще и курить бросите.

Король едва удержался, чтобы не расхохотаться вслух от переполнившей его безумной радости. Жить! Дышать, двигаться, говорить и обнимать любимую женщину! Что может быть прекраснее, чего можно еще желать и что еще нужно человеку, чтобы быть счастливым?!

Видимо, при попытке сдержать смех его лицо немного перекосило, потому что все тут же настороженно притихли, а Чен поинтересовался: