Земля – Паладос - Алексей Гравицкий

Неправда, что оружейный ствол смотрит угрожающе, или бесстрастно, или еще как, мелькнуло в голове следователя. Это все придумки беллетристов и сходящего с ума воображения. Просто человек, на которого наводят ствол, чувствует себя не очень-то весело, вот и очеловечивает оружие.

— Ты это… — Топор повел стволом своего изобретения, — того… в смысле без глупостей.

— В смысле? — осклабился священник.

— В смысле драк устраивать не будем.

— Я и не собирался. — Габриель миролюбиво улыбнулся, потянулся и неторопливо поднялся на ноги.

— Ну-ну, — кивнул Топор.

По глазам изобретателя было видно, что священнику он не поверил.

— Ты пойми главное, — поспешил объяснить он, глядя, как Габриель разминает ноги. — Я не враг. И ты не враг.

— А кто враг? — словно между делом, поинтересовался Габриель. — И потом, я на тебя не набрасывался, свои изобретения на тебе не испытывал. И в бессознательном состоянии тебя на дальние расстояния не перетаскивал.

Священник поглядел в глаза собеседнику. Тот опустил излучатель и насупился. По всему было видно, что Топор обижен. С другой стороны, стало ясно, что нападать он не собирается. И расстройства по первому поводу Габриель испытывал явно меньше, чем радости по второму.

Изобретатель засопел, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Только фыркнул, крякнул, выдал еще парочку нечленораздельных звуков и умолк. Священнику стало чуть более совестно, он хотел уже было извиниться, не очень понимая за что, но Топор снова засопел и на этот раз разразился тирадой:

— Во-первых, не на дальнее расстояние. Всего-то в подвал спустил.

Он прервался, но только для того, чтобы еще раз обиженно посопеть. Не дав Габриелю вставить и слова, порывисто продолжил:

— Во-вторых, я ничего ни на ком не испытывал. В-третьих, хороших людей здесь давно уже не осталось, а на плохих лучше нападать первым, пока тебя не прибили. Кто знал, что здесь окажется священник, а не эти…

Последние несколько сапов вышли совсем уж натужными и не столько грозными, сколько смешными.

— И вообще, я тебя спас.

— Ты?

— Да.

— И от кого же?

— От них, — Топор кивнул куда-то в сторону. — Пока ты со своей пушкой за монитором наблюдал, четверо тварей к тебе с тыла подбирались.

— Хм-м. Интересно, и почему я их не засек?

— Да потому, что они за титановыми ящиками прятались, а ящики эти сигналы сканеров отражают…

Объяснения Топора звучали убедительно и, что самое главное, искренне. Священник-следователь улыбнулся.

— Ладно, извини. Не хотел тебя обидеть.

— Не хотел, — передразнил успокоившийся изобретатель. — Уволокли его… на дальние расстояния… Надо было там оставить. Там как раз сейчас какая-то дрянь ходит.

Внутри похолодело. Габриель почувствовал, как лоб покрывается испариной.

— Какая дрянь?

— Да ты особенно не суетись. Он хоть и синий, как утопленник, и страшный, как сороконожка, но мелкий. Один точный выстрел и всё!

— Синий, — Габриель облегченно вздохнул. — Это не враг. Это спут.

— Кто? — не понял Топор.

— Спут, представитель одной очень известной инопланетной расы. Ты что, — искренне удивился Габриель, — спутов никогда не видел?

Топор покачал головой.

— Счастливый, — искренне позавидовал священник. — Пойдем наверх, познакомлю.

Свет ударил в лицо так ярко, что стало больно смотреть. Габриель зажмурился, но только в первый момент — спустя несколько секунд глаза адаптировались. Топор, напротив, щурился, опускал голову, прикрывал лицо ладонью, второй рукой хлопая себя по карманам. Наконец достал очки с темными стеклами и, поспешно надев, немного расслабился.

— Последнее время чаще всего прячусь по подвалам. Редко выхожу на свет, отвык, — пояснил изобретатель. — Снаружи опасно.

— А внизу? Нет?

— Внизу тоже опасно, — пожал плечами Топор. — Но дома и стены помогают. Верно?

Ответить Габриель не успел. К ним вразвалку приближался спут. Видом своим он сейчас больше всего напоминал мыльный пузырь — синий и надутый.

— Ты меня очень расстроил, — выпалил он и застыл в ожидании реакции.

— Это Топор, — представил Габриель. — Это 100 ГЦ.

— Вообще-то мое полное имя 100 градусов по Цельсию, — быстро вернулся к привычно трескучему состоянию спут, — но…

— Но, пожалуйста, обойдемся без длинных историй, — прервал священник-следователь.

— А с тобой я не разговариваю, — с достоинством сообщил 100 ГЦ. — Мало того что не научился выражать свои мысли, не в состоянии объяснить чего хочет. Мало того что все время обрывает меня на полуслове, так еще и уходит неизвестно куда. И даже не предупредил. Я уже подумал, что задание мое завершилось…

Священник повернулся к Топору. Взгляд его за темными стеклами угадать не удалось, но отвисшая челюсть говорила о многом.

— Это спут, — со злорадством, недостойным священника Церкви Света, пояснил Габриель. — Типичный представитель.

Космопорт выглядел довольно паршиво. Небольшой, основательно замызганный. В конце зала горел старомодный светящийся рекламный щит с изображением шахтера в допотопном костюме. У шахтера фальшиво светилась белозубая улыбка, а рядом с ним моргала надпись «Добро пожаловать на Паладос». Причем несколько буковок почему-то не горели, отчего надпись выглядела загадочно.

Картинка вырисовывалась весьма прискорбной. Впрочем, если развлечения здесь выдержаны в том же допотопном духе, то это может быть интересно. Дремучая экзотика.

Утешив себя такой мыслью, Исаак потопал к контрольному пункту. Проблем с таможней не возникло, так как самой таможни толком не было. Просто под мерцающей надписью, подвешенной, видимо, вместе с рекламным щитом сотни лет назад, стоял скучающий дядька в форме.

— Оружие, наркотики, драгоценности…

— Отсутствуют, — закончил рыжий.

— А жаль, — вздохнул таможенник, — могли бы договориться.

От подобного Исаак слегка растерялся, но взял себя в руки и попытался принять серьезный вид.

— О чем вы? Я же священник, — голос прозвучал фальшиво. Оставалось только надеяться, что лицо сохранило благостность и солидность. Впрочем, лицу Исаак доверял меньше, чем голосу.

Таможенник покосился на следователя равнодушно. Пожал плечами.

— А что, священник не человек? Проходи. Не задерживай.

Исаак двинулся вперед, за спиной притормозил Антрацит.

— Имя, номер, — так же бесстрастно вопросил таможенник.

— Простите? — не понял спут.