Четырнадцатое, суббота - Владимир Жариков

Предшествующие минуты (или часы, установить весьма сложно) вспоминаются довольно смутно. Мы ехали шагом, я был замыкающим в нашей колонне. Сначала мне показалось, что мой мерин совсем сдурел и ни с того, ни с сего высадил меня из седла, поскольку я взвился в воздух вниз головой. Потом я увидел, что земля очень быстро удаляется, а кроны деревьев приближаются, но каурый мерин здесь ни при чем, преодолевать гравитацию мне помогает веревка, затянутая удавкой на моей правой ноге. Кто и когда накинул удавку на мою ногу, я могу только догадываться, скорее всего, вот этот самый громила с точилом. Ну да, я ехал, обернувшись назад, и проверял, хорошо ли я завязал рюкзак, притороченный к седлу. Кажется, я даже освободил ногу от стремени и тут взлетел вверх. В кронах деревьев меня схватило косматое человекоподобное существо и оглушило ударом дубинки по голове.

Теперь этот гориллоподобный андроид, этакий тарзанокинг-конг, точит огромный нож, а я лежу, привязанный к столу, и разглядываю гирлянду из человеческих черепов, подвешенную у потолка.

- Ты кто? - задал я совершенно идиотский вопрос.

- Людоед! - ответил Кинг-Конг, не прерывая своего занятия.

Вот что всегда меня удивляло и поражало в любых литературных примерах. Людоед (причем голодный людоед), поймавший жертву, вместо того, чтобы немедленно приступить к трапезе, умышленно, под любым предлогом, оттягивает это занятие. То, ссылаясь на усталость, ложится спать, то начинает точить нож, как будто нельзя было подготовиться заранее и держать инструмент в рабочем состоянии, а уж поспать, по-моему, куда приятнее на сытый желудок. Эта горилла могла меня сожрать сто раз, пока я был в бессознательном состоянии. Поскольку я еще жив, он ждал, пока я приду в себя. Значит, либо это такой изощренный гурман, что предпочитает есть мясо жертвы, ведя с ней светскую беседу и смотря ей в глаза, либо ему что-то от меня надо. От живого.

Должен вам сказать, что в последние дни я все больше убеждаюсь в том, что происходящее со мной вовсе не розыгрыш или хорошо отрежиссированный спектакль. Но если мои убеждения беспочвенны, то актеры, играющие в этом спектакле, просто гениальны. Людоед остановил точило и повернулся ко мне, сжимая в руке тесак.

- Вот теперь можно и откушать!

- Приятного аппетита! - я постарался вложить в эту фразу как можно больше сарказма.

- Спасибо, - поблагодарил людоед, вращая какое-то скрипучее колесо.

Столешница, к которой я был привязан, стала медленно поворачиваться, принимая вертикальное положение, а когда мои ноги поднялись вверх, а голова оказалась внизу, людоед подставил под нее тазик.

- Сейчас я перережу тебе горло, - сообщил он, - сюда будет стекать кровь. Вжик, буль-буль и все. Тебе страшно?

- Нет, - соврал я.

На самом деле мне было жутко. Меня совсем не радовало то, что мои в меру накаченные и достаточно рельефные мышцы превратятся в котлеты, а мой череп дополнит эту ужасную гирлянду на потолке. Однако внешне я оставался спокоен, и это спокойствие раздражало людоеда. Если не сказать более - оно его шокировало и будировало.

- Почему ты не молишь о пощаде?! - закричал он. - Почему не предлагаешь откупиться?

- Мне нечем откупаться, у меня ничего нет.

- Нет есть. Е-э-эсть. Кое что!

Людоед похлопал меня плоской стороной лезвия тесака по… как бы сказать, по тазобедренному суставу. Так, очень интересно! Это что же получается, голубой людоед? Ну нет уж, я категорически против. Пусть тогда уж лучше пожирает скорее.

- Амулет, - продолжал мой мучитель. - Амулет Золотого Льва. Подари мне его, а я подарю тебе жизнь.

Да, действительно, в нажо… напопном кармане моих камуфляжных брюк лежал амулет, подаренный мне сегодня утром вождем племени Туа-тао. Поерзав пятой точкой по столешнице, я удостоверился, что какой-то предмет покоится там и сейчас, возможно тот самый амулет, раз каннибал потребовал его подарить. Собственно, почему я должен его дарить? Почему нельзя его украсть, отобрать, снять с безжизненного тела, наконец, с трупа? А ведь пока мое тело было безжизненным, то есть я был без сознания, людоед имел достаточно возможностей завладеть амулетом. Элементарно, Ватсон! Амулет теряет магическую силу, если он украден или отнят, вот в чем дело. И это мой шанс! Если я подарю ему амулет, он получит то, что хотел, а меня съест. Если не подарю - все равно съест (от злости), но не сразу. Надо потянуть время и что-нибудь придумать.

- Отвяжи мне руки, я залезу в карман.

- Щаз! Ты скажи, что я могу взять его, и я заберу. А потом тебя… Отпущу. Идет?

- Нет. Сначала освободи меня, а я отдам тебе амулет. Тотчас же.

- Ха! Освободи! А ты меня сапогом - бум! Плавали, знаем! Людям верить нельзя. Ты мне только скажи, что я могу забрать амулет, мол, даришь мне его безвозмездно, и всё. И будешь свободен!

- Не годится! Амулет надо передать из рук в руки. Взял сам - все равно что украл. Амулет потеряет силу!

Людоед задумался. Поковырялся в бороде, почесал за ухом.

- Погоди, погоди… Так ли это? Надо посоветоваться с шефом!

Он повернулся лицом к двери, а затылком к окну. Из окна дуло… То есть, тьфу, в окне появилось дуло. В первый раз в жизни увидел, как человеческий череп разлетается на куски. И честно вам скажу, зрелище далеко не из приятных. До сих пор мороз по коже, как вспомню… Из дула вылетел сноп огня и дыма, раздался оглушительный грохот выстрела и еще какой-то звук, будто разлетелся вдребезги брошенный со второго этажа арбуз. В лицо мне брызнуло не то кровью, не то (бр-р-р!) мозгами, запахло дымным порохом и чем-то паленым, вроде пережаренного шашлыка. Дуло исчезло, а в окне появился Лева Зайцев собственной персоной. Он подхватил выроненный каннибалом тесак и одним махом перерезал мои путы. Я скатился со стола, угодив головой в таз. Таз отозвался неодобрительным звоном. Я сделал кульбит и встал на ноги. Лева схватил меня за руку.

- Тикаем быстрее!

В это время открылась дверь. Кто-то вошел и закашлялся, поскольку облако порохового дыма все еще не развеялось.

- Что тут происходит? - прозвучал очень знакомый голос, но не могу вспомнить, чей именно.

Бум! Звук падающего тела. То ли споткнулся об обезглавленного людоеда, то ли упал в обморок. Нам некогда было приводить его в чувство и объяснять, что тут происходит, мы рванули к окну. До земли далековато, но под окном на огромной бочке стоял Вольф, а на его плечах Лешек. Мы с Левой спустились по живой лестнице и всей кодлой помчались к высокой каменной ограде. Через нее была перекинута веревка, моя основная веревка. Молодцы, ребята, сообразили. Как пожарные на учениях мы преодолели стену и плюхнулись в наполненный водой ров. Выбравшись изо рва, я все-таки успел прихватить свою веревку, она нам еще пригодится. Теперь нам оставалось только вскочить на ожидавших около рва лошадей и выслать их с места в карьер.

- Ты извини, но ничего умнее придумать мы не смогли, пришлось пристрелить этого болвана!