Пора предательства - Дэвид Кек

Дьюранд улыбнулся.

— Сколько у нас лучин? — беззаботно спросил он, приподнимая ту, что держал в руке. Она уже наполовину сгорела.

— Дьюранд, ты поклялся мне в верности, — напомнил Ламорик. — Как сейчас помню. Ты стоял на коленях в грязи, а вокруг все со смеху покатывались.

Дьюранд кивнул.

— Не нравится мне это место, — пожаловалась Дорвен. — Не будем терять времени.

Высоты прохода хватало ровно настолько, чтобы Дьюранду не приходилось нагибаться. На стенах не было и следа налета, характерного для сточных канав.

— Не понимаю, зачем Рагналу брать заложников из верных ему домов, — проговорил Ламорик. — Монервей и Гарелин в жизни не бунтовали.

— Ах, — отозвался Гермунд. — Равенство. Всех одной меркой.

Ламорик ударил кулаком о стену.

— Этак он добьется того, что герцогства, еще не встававшие ни на чью сторону, присоединятся к лагерю Ирлака!

— После того, как они столь неохотно приносили присягу? Ход его мыслей очевиден. Можно ли положиться на клятвы сомневающихся? Куда как лучше заточить кого-то из их родни в башне. Если с одной стороны — близкие, а с другой — данное слово, кровь всегда перевешивает. Какая идея!

Дорогу им преградила дверь. Дьюранд прищурился, разглядывая сеть длинных трещин, испещрявших каменный потолок. Лучина зашипела, заплевалась искрами, и молодой рыцарь поморщился. Когда он подошел ближе, огонек выхватил из темноты щель — слишком узкую даже для Дорвен. Над самой дверью трещин было еще больше — похоже, не подпирай она потолок, он бы давным-давно тоже обвалился.

Дьюранд предостерегающе поднял руку.

— Не подходите.

— Наверное, стоило все же попытать удачи со стражами, — посетовал Ламорик. — Кто знает, вдруг бы удалось найти такого, который вывел бы нас через ворота.

— Если бы такой там был, подозреваю, мастер Ход нас бы с ним познакомил, — возразил Дьюранд. Маленький человечек и так скорее всего заплатил за их спасение собственной жизнью. — Мы должны уйти как можно дальше, пока они еще не поняли, что нам удалось сбежать.

Похоже, дверь лучше всего толкать в верхнюю часть — которой она упиралась в косяк…

Гермунд коснулся его плеча.

— Если тебя расплющит, надеюсь, ты не станешь возражать, коли мы попробуем план Ламорика.

Дьюранд протянул лучину Гермунду. Глаза Дорвен были широко распахнуты. Дьюранд не мог понять, о чем она сейчас думает, — но видел в них отчаяние.

— Дайте мне чуть больше места.

От первого же удара с потолка, точно снег, посыпалась пыль. После второго — высыпалось с полмешка песка.

С третьего пинка дверь поддалась. Беглецы промчались через проход — и потолок обрушился у них за спиной.

— Хвала Небесам! — выдохнул Дьюранд, насчитав позади себя троих живых.

* * *

Они шли по залу, обрамленному по бокам дверями и альковами, куда никогда не достигало тепло Небесного Ока.

— Полагаю, все эти помещения были прорублены уже потом, — заметил Гермунд, разглядывая каменную кладку. — Кельи. Или кладовые. Или винные погреба.

— Далековато ходить за бочонком кларета, — проговорил Ламорик. — Хотя тут достаточно холодно.

Они находились глубоко под землей. Воздух был сырой и застоялый.

— Смотрите! — Дорвен махнула в сторону груды какого-то мусора на полу: должно быть, следы чьего-то лагеря. — Там и огарки есть. Странное место для ночлега.

— Может, это все же просто кладовка, — рискнул предположить Ламорик. — Мы ведь пока ничего толком не знаем.

Однако Дьюранд не сомневался: вокруг тянулись камеры — каменные клетки, куда можно бросить узника раз и навсегда. Ни украшений, ни узоров на стенах. Некоторые проемы были замурованы.

Он только надеялся, что советчики Рагнала никогда не слышали об этом месте.

— Остается надеяться, что мы отсюда выйдем, — проворчал Гермунд. — Не хотелось бы мне играть в прятки в этих норах.

* * *

Наконец в конце коридора показалась дверь, чью мраморную поверхность украшали извилистые линии: Небесное Око сияло над мирозданием, полным элегантных дерев. По бокам двери несли караул пара идолов: Стражи Врат Далеких Небес. В легендах Стражи носили кольчуги из железных гвоздей; скульптор, из-под резца которого вышли изваяния, скрупулезно вырезал каждый гвоздик.

— Надо произнести какое-нибудь заклинание? — поинтересовался Ламорик.

Дьюранд поднял лучину, остальные сгрудились вокруг него. Дорвен положила руку ему на локоть.

— Наверное, надо, но обычная ручка тут тоже есть, — откликнулся Гермунд.

— Это хорошо, — сказал Ламорик.

— Дайте-ка, пожалуй, мне опять немного места, — попросил Дьюранд, берясь за ручку. Дверь начала раскрываться. За ней ждала темнота. Подняв лучину повыше, Дьюранд вглядывался в расширявшуюся щель, не зная, чьи глаза встретят его с другой стороны.

А там и правда были глаза: пустые черепа. Истончившиеся скелеты. Комната за дверью была доверху завалена костями.

— Что с тобой? — спросил Гермунд.

Дьюранд резко втянул носом воздух.

— Там никого. Но не вижу, есть ли проход.

Обойти груду за дверью было никак невозможно. Пришлось лезть прямо через нее. Сухие кости оседали, трескались и ломались, выпадая из полуистлевших саванов. Лезть по ним было все равно что плыть — такими скользкими они сделались от древности. Желтые, кривящиеся в ухмылке черепа перекатывались под подбородком молодого рыцаря.

Простая бронзовая дверь на другой стороне склепа отворилась от первого же прикосновения. Дьюранд позвал остальных, и, кое-как вырвавшись из усыпальницы, маленький отряд оказался в просторном темном зале. Толстые колонны подпирали сводчатый потолок, в воздухе висел сильный аромат воска и бальзама.

Ламорик похлопал по одежде Дорвен, вытряхивая из нее пыль.

— Пожалуй, хорошо, что мы оставили придворные наряды дома.

— Все эти люди были небедными, — промолвила Дорвен. — Я заметила амулеты. — Они и правду попадались среди костей. — А на одной руке был огромный сапфир. Мне кажется, жрецы перенесли сюда кости из гробниц и усыпальниц. Тут все так же, как в других городах, — нет места для новых захоронений, пока не освободишь старые.

— Кожа так и зудит, — пожаловался Ламорик. — Как будто по мне маршируют полчища блох.

— А сейчас мы, верно, в склепе под верховным святилищем, — предположил Гермунд.

В кругу света, отбрасываемом лучиной, Дьюранд различал с дюжину саркофагов — первые следы огромного круга, что скорее всего обхватывал хранилище под полом. Здесь хватило бы места проехать и на коне.