Век одиночества - Валентин Леженда

Что ж, похоже, Лаури легко отделался. Ходить под постоянным наблюдением в течение месяца, конечно, неприятно, но и не катастрофично. Нужно только как-то предупредить друзей, чтобы в его присутствии не сболтнули чего лишнего…

* * *

И все-таки Нурминен напрасно себя уговаривал, что все обошлось малой кровью. Чувство, что он на крючке, еще больше обострилось. С Особым Антитеррористическим Подразделением шутки плохи! Пусть этот комиссар не рассказывает ему сказки о нелегальных каналах переправки беженцев. Чтобы под носом у самих Радетелей кто-то мог безболезненно сбежать из Пандеи — такое просто не укладывалось в голове. Причем сбежать не просто куда-нибудь, а к давним врагам. Можно подумать, беглецов встретят с распростертыми объятиями. Да и вообще, идеальное для жизни место существует исключительно в разыгравшемся человеческом воображении.

С ним же явно затеяли какую-то странную игру. Почему-то сразу не арестовали и не промыли мозги, а ведь для них это плевое дело. Даже не задержали «до выяснения» гражданина, нелегально живущего в общежитии для «отверженных». Гражданина, сосед которого — давно разыскиваемый властями опасный террорист. Нурминену вообще казалось маловероятным существование подполья в условиях тотальной всепроникающей слежки. Или противники режима Радетелей как-то ухитряются обходить все мыслимые ловушки?

В ту ночь Лаури так и не заснул, просидев до рассвета у открытого панорамного окна. Вид сверкающего огнями города гипнотизировал, но сон так и не пришел. Чувство, что он влип в какую-то очень плохую историю, не позволяло расслабиться даже на пару часов. Быть может, утренний поход в мастерскую вернет прежнее душевное равновесие? Верилось в это плохо, однако пропустить очередной рабочий день он не мог. Власти проверят его место работы, и, если Нурминен не окажется в мастерской, возникнут неприятные вопросы и неизбежно связанные с ними новые проблемы.

* * *

Сами с Матти уже были на посту, полируя бока какого-то допотопного одноместного мотопикапа.

— Запаздываешь, дружище! — строго заявил Сами, внимательно разглядывая темные круги под глазами Лаури. — Неужели вчера снова напился?

— Если бы!

— Тогда почему у тебя такой вид? Морда грустная, как у разоблаченного хонтийского шпиона.

— Много будешь знать…

— Лаури, знаешь, что мне пришло в голову? — неожиданно заявил усмехающийся Матти, вытирая о рабочую спецовку испачканные руки. — Надо бы выяснить, как там поживает та необычная девица. Ну, которую мы встретили, когда отмечали День Всеобщего Единства!

Нурминен недоуменно уставился на друга:

— Не понял?

— А что тут непонятного? Неужели ты забыл тот памятный день? У меня вот отрешенная физиономия нашего непосредственного начальника по-прежнему как живая стоит перед глазами.

— Я же просил не напоминать, — простонал Лахтинен, швыряя в Матти перчатки.

Порра ловко увернулся и, как ни в чем не бывало, продолжил;

— От Сами разило такими могучими спиртовыми парами, что, когда мы везли его в чиновничьем авто домой, я искренне опасался, что внутренняя изоляция салона вполне могла не выдержать… Однажды, кстати, был такой примечательный случай в армии: взвод десантников хорошенько набрался перед важным вылетом. Где они раздобыли выпивку, о том военная разведка до сих пор гадает. Не иначе как хонтийские вредители ловко сработали. Ну, влезли, значит, эти тридцать два красавца на одну-единственную летающую платформу и как задышали все разом чистейшим перегаром! А ведь по правилам можно перевозить только десять человек. Платформа заходит на посадку и внезапно — хрясть пополам! Бравые герои так и посыпались на голову врагу, не ожидавшему такой стремительной атаки. Сражение, между прочим, наши выиграли.

— Издеваешься?!

— Да нет, Лахтинен вот подтвердит!

Лаури повернулся к Сами, но тот ему не ответил, сотрясаясь от приступа безудержного хохота.

Порра же был серьезен как никогда:

— Напомни мне, как звали ту необычную девушку?

— Кажется, Кайса! — нехотя ответил Нурминен.

— Кажется? Да ты ее тогда чуть глазами не сожрал! Без малого не набросился на бедняжку прямо в кафе. А ее имя наверняка запомнил на всю жизнь. Татуировку на бицепсе еще не сделал? Вы ведь вроде как даже телефонными номерами обменялись?

— Кажется, я потерял ту бумажку. А может — выбросил.

— Да ну? Сами, ты это слышишь? Он выбросил телефонный номер такой потрясающей женщины! Поверить не могу!

— А ты не допускаешь возможности, что она мне просто не настолько понравилась? — раздраженно соврал Лаури.

— А ты видел ее глаза?

— Ну видел и что с того? Глаза как глаза, такие же, как у всех…

— Ну не скажи! Это глаза совершенства! Ты же, кажется, тогда совсем не пил, поэтому не мог не заметить эти волнующие пушистые ресницы…

— Матти, отвяжись!

— Нет, не отвяжусь! В этой Кайсе ощущается некая чарующая тайна. Хорошо, если во всей Пандее отыщется еще парочка таких женщин!

— Женщины с тайной порою могут быть очень коварны, — философски заметил Лахтинен. — Особо опасны они для одиноких мужчин, если слишком близко их к себе подпустить…

— От этого только острее ощущения! — не сдавался Порра.

— Ладно, юморист, заканчивай утреннее представление! — улыбнулся другу Нурминен. — Расскажи лучше, что там за тайное собрание, на которое ты недавно ходил?

— Ах, это! — разочарованно отмахнулся Матти. — Оно не стоит серьезного обсуждения.

— В самом деле, братец, мне тоже очень интересно, — оживился Сами. — Давай, выкладывай, зачем ты туда ходил?

— Да так, от скуки!

— И что там обсуждалось?

— Исходящая от клейменых нешуточная опасность!

Лахтинен присвистнул;

— А ну-ка с этого места, пожалуйста, как можно подробней!

— Да что рассказывать — нарочито беззаботно зевнул Порра. — Очень правильные, между прочим, ребята, сознательные. Называют себя «Проклятой Тысячей», хотя я так и не понял, почему. Пандейские граждане, по их мнению, несправедливо страдают, когда всякая шваль вроде «отверженных» забывает о своем месте.

— В самом деле?

— Именно! И я всецело с ними солидарен. Ребята предложили создать на добровольных началах небольшие отряды самообороны для борьбы с зарвавшимися клеймеными. Желают помочь Радетелям очистить наш город от скверны. Поспособствовать, так сказать, Радетелям в борьбе с социально опасными элементами.

— Великие цели никогда не доводят до добра! — неприязненно скривился Лахтинен. — Если говорят, что хотят помочь Радетелям, значит, сперва утопят всю страну в крови.

— Да они же хотят как лучше! — искренне удивился Матти. — Потому что невозможно сидеть на одном месте без дела и видеть, как после взрывов гибнут беззащитные ни в чем не повинные люди!